Любое общественное явление, существующее сегодня, уходит своими корнями в прошлое и не может быть правильно понято без изучения истории его развития. В. И. Ленин в лекции «О государстве» говорил, что «самое надежное в вопросе общественной науки… не забывать основной исторической связи, смотреть и а каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь»^[1].

Историческое прошлое народов Африки изучено в настоящее время сравнительно мало. Буржуазные ученые стремятся доказать, что историй Африки начинается с момента проникновения туда европейцев, которые якобы и явились творцами истории этого континента^[2]. Содействие восстановлению исторической правды о прошлом народов Африки — одна из важнейших задач советских историков, в том числе историков права. В данной статье делается попытка показать, в частности на примере уголовного права, как развивалось в целом право Африки.

Историю уголовного права многих африканских государств можно разделить на три Основных периода: до установления колониального господства, во время колониального правления европейских держав и в современных независимых государствах Африки.

Еще задолго до прихода европейцев у африканских народов сложилась национальная государственность и право. С IV тыс. до н. э. ведет свою историю государство и право Древнего Египта, более 1000 лет просуществовала империя Гана. Важную роль в Западной Африке играла в XI—XVII вв. н. э. империя Мали. Известны и другие древние африканские государственные образования.

Общественно-политическая карта Африки до установления колониального правления европейских держав представляла собою весьма пеструю картину. Далеко не все африканские народности (особенно на территории, лежащей южнее Сахары) имели свои государственные образования, а следовательно, и право. Некоторые из них находились на стадии зарождения государственности и права (например, народности га — в Гане, йоруба — в Нигерии); другие уже вступили в стадию феодализма (например, в Египте, в странах Магриба, на Мадагаскаре).

С VII—VIII вв. в Северной Африке, а затем и южнее Сахары (например, в Северной Нигерии) распространилось мусульманское право, которое продолжало действовать в различной степени в тех или иных отраслях права вплоть до XX в. Мусульманское уголовное право тесно связано с религией ислама. Оно устанавливает господство имущих над неимущими, господ, над рабами, мужчин над женщинами, мусульман над «неверными». Нормы мусульманского уголовного права, содержащиеся в многочисленных источниках, сформулированы весьма неопределенно. Отдельным школам мусульманского права свойственны некоторые особенности в квалификации составов преступлений и наказаний.

Смертная казнь, тяжкие телесные, членовредительские наказания, а также другие виды суровой кары предусматривались за преступления, посягающие на исламскую религию, власть и личность правителей, частную собственность. В то же время в мусульманском уголовном траве нашли отражение и явные пережитки общинно-родового строя. Например, при определении ответственности за такие преступления против личности, как убийство и причинение телесных повреждений, применялась кровная месть. Довольно широко была распространена «композиция», размеры которой зависели от социального положения потерпевшего и обвиняемого. Она являлась трансформацией талиона, института первобытно-общинного строя, в условиях классовой дифференциации общества.

Мусульманские юристы разработали важные теоретические вопросы не только Особенной, но и Общей части уголовного права: о возрасте наступления уголовной ответственности (с 15—18 лет); о вменяемости; об умысле и неосторожности; об обстоятельствах, исключающих уголовную ответственность (самозащита личности и имущества, исполнение приказа, принуждение); об обстоятельствах, смягчающих и отягчающих уголовную ответственность, и др. Роль, суда в индивидуализации наказания понималась в мусульманском праве как чрезвычайно широкое личное усмотрение судьи^[3].

В значительной части доколониальной Африки южнее Сахары действовало обычное уголовное право. Города-государства йоруба (Юго-Западная Нигерия) входили в державу Ойо, распавшуюся в начале XIX в. Самостоятельно эти города просуществовали до второй половины XIX —начала XX в., т. е. до захвата их английскими колонизаторами. На их территории применялось обычное (неписаное) уголовное право, тесно связанное с религией и нравственностью. У йоруба отсутствовала кровная месть; возмещение же ущерба было обязательным независимо от наказания. В ряде случаев встречалась круговая порука, иногда разрешался самосуд. В качестве наказания использовалось изгнание, известное еще при первобытно-общинном строе наряду с кровной местью.

Здесь ощущается стремление приспособить обычаи старины к потребностям зарождающегося классового общества, в котором уголовное право должно защищать интересы только свободных граждан, представителей знати, способных откупиться от наказания. Обращает на себя внимание тот факт, что в городах-государствах йоруба получили развитие в основном нормы, которые по современной классификации должны были бы быть отнесены к Особенной части. Это характерно для всех народностей, находившихся на той же стадии общественного развития^[4].

Весьма интересна история национального права государства Имерина (оно располагалось на о. Мадагаскар), просуществовавшего с XV в. по. 1892 г., до установления французского колониального господства. Первоначально в Имерине действовало только обычное право, в том числе уголовное; затем появились законы королей, представлявшие собой своды обычного права. Во второй половине XIX в. начали издаваться печатные кодексы. Наиболее интересен Кодекс 305 статей 1881 г.^[5] Значительная его часть посвящена вопросам уголовного права.

Изучение данного памятника малагасийского права приводит к выводу, что он является правовым актом развитого феодального общества. Кодекс отразил в определенной степени присущий этому обществу гуманизм, характеризовался довольно высокой степенью юридической техники. В то время разбирательство уголовно-правовых деликтов уже проводилось всегда публично, причем уклонение от такого порядка грозило наказанием в уголовном порядке даже потерпевшим. В кодексе рассматриваются многие важные институты Общей части уголовного права: вменяемость, умысел и неосторожность, необходимая оборона, крайняя необходимость и др.

Особо следует подчеркнуть гуманный характер системы наказаний. Смертная казнь применялась относительно редко, отсутствовали телесные и членовредительные наказания. Прогрессивные черты усматриваются в определении ответственности за отдельные составы преступлений (например, за «экономические» преступления, колдовство), в отсутствии составов преступлений сакрального характера. Одновременно в Кодексе 305 статей имеется целый ряд существенных недостатков. Уголовно-правовые нормы изложены бессистемно, в диспозициях подчас указываются частные случаи без необходимых обобщений. Важнейший же недостаток этого кодекса заключается в том, что он не отменил и не заменил ранее действовавших законодательных актов и норм обычного права.

В конце XIX — начале XX в. произошел полный колониальный раздел Африки. Европейские державы распространяют на Африку свою юрисдикцию. Вводятся особые нормы, получившие название «колониального» или «заморского» права^[6]. Репрессивное колониальное, или заморское право являлось составной частью правовой системы того или иного европейского государства. Оно было призвано сначала обеспечить охрану интересов европейских поселенцев — землевладельцев, торговцев и др., а затем и империалистических монополий. Главное направление репрессивной политики в колониях сводилось к беспощадному подавлению местного населения прежде и больше всего путем внеправовых приемов борьбы: жестокого административного и полицейского произвола, военного вооруженного подавления. Наряду с внесудебной расправой применялись и массовые судебные репрессии.

Уголовному законодательству колониального периода свойствен открытый отказ даже от формальных принципов буржуазной законности. Здесь налицо проявление расовой и национальной дискриминации. Нормы этого права имеют значительно более суровый характер, чем в самом государстве-метрополии. Следует также учитывать, что основные судебные функции в колониях осуществлялись европейскими чиновниками, которые умышленно осуждали невиновных или освобождали от ответственности виновных, произвольно увеличивали или уменьшали меру наказания, в зависимости от того, кто был обвиняемым — местный житель или европеец.

Английская колониальная политика, базирующаяся на системе косвенного управления, допускала применение в ограниченной степени норм местного права (обычного и мусульманского). Особые ограничения вводились в отношении применения местного уголовного права, которое наиболее серьезно, чем некоторые другие отрасли права, затрагивало интересы колонизаторов. Так, в Ашанти (центральная часть Ганы) по обычному праву карались только преступления, заключающиеся в незаконном произнесении клятвы, неподчинении законно произнесенной клятве, умышленном оскорблении вождей, призыве проклятий богов на другое лицо, адюльтере^[7].

В основе уголовного права в английских колониях лежали принципы англосаксонского права. Система прецедентов прочно опутывала все колониальные судебные органы. Решения Верховных судов-колоний, Западноафриканского апелляционного суда (для Ганы, Нигерии, Сьерра-Леоне и Гамбии), Восточноафриканского апелляционного суда (для Кении, Уганды, Танганьики, Занзибара, Сомалиленда) и высшей судебной инстанции для всех колоний — Судебного комитета Тайного Совета Англии являлись обязательными для нижестоящих судов.

Во многих африканских колониях Англии были введены специальные уголовные кодексы (в частности, на Золотом Береге — в 1892 г., в Судане — в 1899 г.; в Нигерии — в 1904 г., в Кении, Танганьике, Занзибаре, Северной Родезии, Ньясленде, Гамбии — в 1930 г.)^[8]. Все они были построены на основе английского уголовного права. Лишь в Юж­ной Родезии, Сьерра-Леоне. Басутоленде, Бечуаналенде и Свазиленде не было уголовных кодексов. Здесь действовало английское общее право и отдельные законодательные акты. Кроме того, в английских колониях довольно широкое распространение получили меры внесудебного принуждения: высылка, ссылка, коллективные штрафы и др.

Франция в своих африканских колониях придерживалась принципа прямого управления; местное обычное и мусульманское право (прежде всего уголовное) применялись в весьма ограниченной степени. Французскому заморскому уголовному праву была свойственна ярко выраженная дискриминационная политика по отношению к африканцам. Незначительное число лиц, проживавших в колониях, относилось к категории французских граждан, и их уголовная ответственность определялась по Уголовному кодексу Франции. Подавляющее большинство местного населения считалось французскими подданными, на них распространялся специальный колониальный репрессивный режим. Они несли ответственность по французскому Уголовному кодексу, только в гораздо более суровой форме, чем французские граждане, и по специальному Кодексу индижената, а также подвергались таким административным репрессивным мерам, как секвестр-конфискация имущества, коллективные штрафы, интернирование и ссылка на длительный срок^[9].

Меры административного принуждения использовались во французских колониях значительно шире уголовно-правовых^[10]. Об этом свидетельствуют крупнейшие французские специалисты по вопросам заморского права Л. Роллан и П. Лампюе. «При применении репрессии, — пишут они, — административный режим в принципе преобладал над уголовно-правовым «режимом»^[11]. Только в 1946 г. система индижената была упразднена, и единым источником уголовного права для всего населения колоний стал французский Уголовный кодекс^[12].

Репрессии колониальных властей не смогли сломить движение африканских народов за национальную независимость. Исторический перелом в судьбах народов Африки произошел после окончания второй мировой войны. Победа Советского Союза над фашистской Германией и образование мировой социалистической системы необыкновенно ускорили развитие национально-освободительного движения и на этом континенте. В 50—60-х годах нашего века большинство колоний добились политической независимости.

В первый период после освобождения от колониального ига все африканские страны продолжали пользоваться старым уголовным законодательством, и только уголовно-правовые нормы, явно противоречащие новым социальным отношениям, были отменены. Так из Уголовного кодекса Кении была исключена часть дискриминационных по отношению к африканцам уголовно-правовых норм. Например, была признана недействительной ст. 159 о наказании за сожительство белых и негров, из ст. 28 было устранено положение о том, что телесные наказания (применяются только к африканцам, и т. д.^[13]

Использование старого уголовного законодательства объясняется рядом причин. Дело в том, что в большинстве получивших независимость африканских стран национальная революция имела «мирный характер» и не привела к немедленному слому старого государственно-правового механизма. Недостаток средств и кадров также подчас тор­мозил создание нового законодательства. Кроме того, в последние годы колониального правления было введено уголовное законодательство, представлявшее собой определенные завоевания для африканцев. Однако применялось оно весьма непоследовательно. Такое законодательство нецелесообразно было отвергать полностью, его надлежало по возможности использовать в новых условиях. Немаловажным фактором широкого применения старого законодательства в молодых независимых государствах Африки являлось и то обстоятельство, что правосознание африканских юристов формировалось под непосредственным воздействием правовой идеологии бывшего государства-метрополии, а также тот факт, что на момент освобождения они практически были знакомы лишь с правовой системой того или иного европейского государства-метрополии.

Все же, несмотря на трудности, связанные с колониальным прошлым, африканскими государствами предпринимались различные попытки к созданию национальной системы права. Многие африканские юристы и политические деятели независимо от их политической ориентации прямо высказываются о необходимости формирования именно такой системы (например, известный сенегальский юрист и политический деятель Г. д’Арбузье, бывший президент Республики Гана Кваме Нкрума и др.)^[14]

Диалектическое противоречие в процессе становления нового национального права состоит в том, что развитие последнего предусматривает неизбежность как восприятия части старого права, так и борьбы с ним, преодоление реакционности и ограниченности колониального права. Наиболее важную роль в образовании национального уголовного права в независимых государствах Африки играет новое законодательство этих стран. Африканские государства уже приступили к осуществлению реформ в области уголовного права. Увеличиваются объем и значимость данного законодательства; то многих африканских странах наблюдается интенсивный процесс введения новых уголовно-правовых норм (в частности, в Алжире, Гвинее, Малагасийской Республике, ОАР, Сенегале и др.), и только в некоторых африканских государствах (в Верхней Вольте, Мавритании, Того, в Республике Чад) число вновь принятых уголовных законов невелико.

Конституции молодых независимых государств Африки закрепляют основные принципы всех, отраслей права, в том числе уголовного права. Они разрешают и ряд специальных уголовно-правовых вопросов, например, о действии уголовных законов во времени, об обстоятельствах, исключающих уголовную ответственность; характеризуют виды и общий порядок применения некоторых уголовных наказаний и т. п.^[15] Кроме того, в молодых независимых государствах Африки насчитывается значительное количество законов по различным отраслям права, в которые включены специальные статьи, предусматривающие ответственность за уголовные преступления, состоящие в нарушениях положений этих актов^[16].

Наибольший удельный вес среди нормативных актов новых источников уголовного права государств Африки занимают законы уголовно-правового характера. Специальные уголовные законы, посвященные вопросам Общей части, в основном касаются проблем наказания (Закон 24—61 Габона 1961 г. о применении превентивных мер, Закон 64—14 Туниса 1964 г. о наказании рецидивистов, Закон 63—526 Берега Слоновой Кости 1963 г. о наказании за три группы нарушений и др.)^[17]. Число уголовных законов, относящихся к Особенной части, намного превышает количество законов, регулирующих вопросы Общей части. Среди «их преобладают законы о борьбе с тем или иным преступлением; имеются также нормы, предусматривающие уголовную ответственность за группу однородных, а иногда и разнородных преступлений. Примером специального уголовного Закона, охватывающего различные составы преступлений, является закон 63—62 Гвинеи от 31 августа 1962 г., который устанавливает ответственность за убийство, изнасилование, кражу, грабеж^[18].

Чрезвычайно важную роль призваны сыграть отдельные законодательные акты уголовно-правового характера в развитии новых социальных отношений в африканских странах некапиталистической ориентации. В такие законы часто включаются нормы декларативного характера, определяющие политическую направленность законодательства. Так, Закон № 64—41 Алжирской Народной Демократической Республики от 27 января 1964 г., закрепивший уголовно-правовую охрану народного достояния, в своей преамбуле провозгласил государственную собственность священной и указал, что «социалистический путь, на который решительно стала экономика страны, требует уделить особое внимание охране своего (т. е. общенародного. — В. Л.) имущества»^[19]. Развивающий положения данного закона ордонанс № 66—180 от 21 июня 1966 г. установил весьма детализированную уголовную ответственность за посягательства на народное достояние, общественные богатства и национальную экономику^[20].

Основным источником уголовного права большинства молодых независимых стран служит уголовный кодекс. Учитывая его решающую роль среди других источников уголовного, права, во многих государствах Африки ведутся работы по подготовке и принятию национальных уголовных кодексов. Такие кодексы уже введены в действие: в 1953 г. — в Ливии; в 1960 г. — в Гане; в 1961 т. — в Нигере, Мали, Центральноафриканской Республике; в 1962 г. — в Габоне, Малагасийской Республике, Марокко, Сомали; в 1965 г. — в Гвинее, Камеруне, Сенегале; в 1966 г. — в Алжире^[21]. Остальные же африканские государства пользуются кодексами, существовавшими еще в колониальную эпоху. В Сьерра-Леоне, Свазиленде и Лесото действуют отдельные уголовные законы и английское общее право. В других англоязычных странах Африки также продолжает (правда, в меньшей степени) применяться английское общее право, которое «тянет в прошлое законодательство молодого государства»^[22].

Роль традиционного африканского права (мусульманского и обычного) в рассмотрении уголовно-правовых деликтов незначительна. Мусульманское уголовное право в «чистом виде» в настоящее время не встречается ни в одной стране Африки, лишь отдельные его положения иногда вносятся в законодательство (например, в УК Северной Нигерии 1959 г.). Применение норм обычного уголовного права в ряде стран (в Гане, Кении) ограничено несколькими видами преступлений; в некоторых государствах (например, в Танзании) они запрещены; порой нормы обычного права включены в общеуголовное законодательство (в частности, в Уганде). Обычное уголовное право, так же как и общее право, не имеет перспективы дальнейшего самостоятельного развития, ибо это—менее развитые формы права по сравнению с законодательством, которое должно служить в настоящее время главным правовым инструментом в построении новой жизни.

Рекомендована сектором государства и права стран, освободившихся от колониальной зависимости, ИГПАН СССР.

Правоведение. — 1970. — № 4. — С. 69—75.

1. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, стр. 67. ↑
   
2. См.: И. И. Потехин Основные проблемы истории народов Африки. «Коммуниста, 1961, № 12, стр. 104—106. ↑
   
3. См., например: М. И. Садагдар. Основы мусульманского права. М., Изд. Университета дружбы народов, 1968, стр. 109—130; Р. Шарль. Мусульманское право. М., Изд. «Иностранная литература», 1959, стр. 41—46; Xидая. Комментарий мусульманского права, т. II. Ташкент, 1893. ↑
   
4. См.: A. Ajisafe. The Laws and Customs of Yoroba Peoples. London, 1924. ↑
   
5. См.: Е. Thёbau 11. Code des 305 articles. Tananarive, 1960. ↑
   
6. См., например: Т. Е1ias. British Colonial Law. London, 1962; L. Holland st P. Lampue. Precis de droit des pays d’outremer. Paris, 1949. ↑
   
7. См.: Handbook for Native Gourts in Ashanti. Accra, 1953, pp. 57—58. — В некоторых английских колониях местное уголовное право применялось несколько шире: например, в Буганде (часть Уганды) применялось обычное право, а в Северной Нигерии — мусульманское (см.: Е. Haydоn. Law and Justice in Buganda. London, 1960, pp. 268—283; J. Anderson. Islamic Law in Africa. London, 1954, pp. 195—204). ↑
   
8. См.: R. Seidman. A Sourcebook of the Criminal Law of Africa. London, 1966, pp. 324—326. ↑
   
9. См.: T. Elias. The Nigerian Legal System. London, 1963, pp. 211—212. ↑
   
10. См.: Карательная политика капиталистических стран. М., 1933, стр. 126—144. ↑
    
11. L. Rolland et P. Lаmpue, op. cit., pp. 306—307. ↑
    
12. См. ibid., pp. 307—308. ↑
    
13. Это видно из сравнения УК Кении в редакции 1949 и 1962 гг. (см.: Laws of Kenya. The Penal Code. Nairobi, 1949; Laws of Kenya. The Penal Code. Nairobi, 1962). ↑
    
14. См.: «Presence Africaine». 1964, № 50, p. 10; «Journal of African Law», 1962, No 2, pp. 107—108. ↑
    
15. См.: Конституции государств Африки, тт. I—III. M., Изд. «Прогресс», 1963. Стр. 19—66. ↑
    
16. См. ст.ст. 23, 24 Закона о мясной промышленности Кении («Kenya Gazette, Supplement», 1966, № 21); ст.ст. 222—238 декрета № 2—61—161 о деятельности гражданской авиации Марокко («Bulletin officiel Royaume du Maroc», 1962, № 2596, pp. 964, 966); ст.ст. 70—76 Закона № 678 об общественном страховании Камеруна («Journal officiel de la Republique Federale du Cameroune», 1967, № 4, pp. 181—182). ↑
    
17. См.: «Annuaire de legislation frangaise et etrangere», t. X. Paris, 1963, pp. 312— 314; t. XIII. Paris, 1965, pp. 456 et 120—121. ↑
    
18. См.: «Journal efficiel de la Republique de Guinee», 1962, № 22, p. 194 ↑
    
19. «Journal official de la Republique Algerienne democratique et populaire», 1964, № 9, p. 81. ↑
    
20. См.: «Journal officiel de la Republique Algerienne democratique et populaire», 1966, № 54, p. 617. ↑
    
21. См.: В. А. Лихачев. Уголовное право молодых независимых государств Африки (Источники уголовного права). «Советское государство и право», 1968, № 5, стр. 134—135. ↑
    
22. Некапиталистический путь развития стран Африки. М., Изд. «Наука», 1967, стр. 552. ↑