Правонарушение и юридическая ответственность. Ответственность за совершенное правонарушение, предусмотренная законом, получила название ретроспективной юридической ответственности, т.е. ответственности за неправомерное поведение, имевшее место в прошлом. Ретроспективная юридическая ответственность, являясь антиподом положительной ответственности в правомерном поведении, возникает в результате неисполнения обязанности, нарушения запрета, злоупотребления правом. Следовательно, основанием наступления ретроспективной юридической ответственности служит противоправное поведение, правонарушение.

В дальнейшем речь пойдет именно о ретроспективной юридической ответственности.

При характеристике юридической ответственности, ее определении авторы акцентируют внимание на различных ее сторонах, аспектах, указывают на ее разнообразные связи с другими государственно-правовыми явлениями, что, несомненно, имеет важное значение для понимания и уяснения сущности и содержания этого правового явления, форм его бытия^[1].

Юридическая ответственность означает негативную реакцию государства на совершенное правонарушение, нравственно-правовое осуждение, порицание государством правонарушителя. Указанная реакция как специфическое, особое воздействие государства на правонарушителя за совершенное им противоправное поведение состоит в справедливом воздаянии. Оно включает в себя возмещение или компенсацию причиненного правонарушением ущерба и наказание правонарушителя.

Юридическая ответственность как обязанность правонарушителя. Существующие в литературе точки зрения на юридическую ответственность так или иначе представляют ее как юридическую обязанность, подлежащую исполнению на основе закона. Такой подход объясняется, видимо, тем, что содержание терминов «ответственность» и «обязанность» сходно по их семантике^[2]. Однако характеристика юридической ответственности как установленной законом обязанности является явно недостаточной. Необходимо раскрыть содержание указанной юридической обязанности.

Юридическая обязанность, существовавшая до правонарушения, в принудительном порядке исполненная и тем самым обеспечившая реализацию права другого субъекта, и есть юридическая ответственность. Как правило, правонарушение связано с причинением ущерба личного, имущественного, морального и иного порядка. Поэтому после совершения правонарушения возникает прежде всего новая обязанность возмещения или компенсации нанесенного ущерба.

Чаще всего в юридической науке под юридической ответственностью понимают новую, дополнительную юридическую обязанность по несению наказания как воздаяния (возмездия) за совершенное правонарушение. А его несение означает для правонарушителя урон, обременение, наказание, т.е. претерпевание им неблагоприятных последствий в виде ограничений личного, имущественного и иного характера. Иными словами, указанная юридическая обязанность носит карательный характер для субъекта, на которого она возлагается. В этом смысле понятия юридической ответственности, наказания, кары являются тождественными по своему содержанию. «Наказание, — пишет Н.С. Малеин, — это и есть ответственность»^[3].

Употребление термина «наказание» в отношении юридической ответственности подчас вызывает обвинения в криминализации ответственности. Обычно под наказанием понимают только уголовное наказание. Однако следует исходить из понимания наказания (кары) как общеправовой категории. Наказание есть фактическое претерпевание различного вида лишений (обременений) правонарушителем, содержащее справедливое возмездие (кару) по закону^[4]. Наказание не может быть без установленной законом ответственности.

Однако следует признать, что юридическая ответственность и наказание не являются тождественными понятиями^[5].

С позиций различения «объективного» и «субъективного» права, т.е. нормы права и того, что она закрепляет, между понятиями юридической ответственности и наказания существует известное различение. Если под юридической ответственностью понимать предусматриваемую законом меру государственно-принудительного воздействия в виде наказания (кары) за совершенное правонарушение, то наказание есть фактическое претерпевание этой меры. Юридическая ответственность непосредственно проявляется, реально осуществляется в наказании (понимаемом в широком, а не в узком, уголовно-правовом смысле), т.е. в претерпевании правонарушителем ограничений личного, имущественного и иного характера. Так, УК РФ содержит разд. IV, который называется «Освобождение от уголовной ответственности и от наказания». Глава 11 закрепляет основания освобождения от уголовной ответственности, а гл. 12 — основания освобождения от наказания.

Юридическая ответственность может объективно возникнуть, но не реализоваться. Несовпадение ответственности и наказания может быть следствием правоприменительных ошибок (например, при привлечении к юридической ответственности и наказании лица, не совершившего правонарушения). Следовательно, можно оказаться наказанным, не будучи юридически ответственным, что является нарушением законности со стороны компетентных органов и должностных лиц.

Таким образом, юридическая ответственность представляет собой разновидность обязанности, имеющей ряд существенных отличий от других видов юридических обязанностей. Во-первых, юридическая ответственность есть новая, дополнительная обязанность правонарушителя, на которого она возлагается. Во-вторых, юридическая ответственность выполняет роль гаранта юридической обязанности, существовавшей до правонарушения, поскольку при неисполнении этой обязанности может наступить юридическая ответственность. В-третьих, юридическая ответственность как новая, дополнительная обязанность по возмещению (компенсации) нанесенного ущерба (урона) и несению справедливого возмездия как кара за правонарушение исполняется в принудительном порядке при неисполнении первичной юридической обязанности.

Юридическая ответственность как правовая форма государственного принуждения. Право без охраны и защиты теряет свой смысл. Это аксиома бытия, функционирования права. Юридическая ответственность — важнейшее средство охраны и защиты конституционности, законности и правопорядка. Юридическая ответственность за совершенное правонарушение осуществляется на основе государственного принуждения, обеспечивается принудительной силой государства. «Юридическая ответственность, — считают И.С. Самощенко и М.Х. Фарукшин, — есть прежде всего государственное принуждение к исполнению требований права, содержащее осуждение деяний правонарушителя государством и обществом»^[6]. Сторонники данной позиции рассматривают юридическую ответственность как исполнение обязанности на основе государственного или приравненного к нему принуждения. Следовательно, факт наличия или отсутствия государственного принуждения определяет существование либо отсутствие ответственности.

Государственное принуждение является таким видом исторически необходимого внешнего воздействия государственной власти в лице компетентных органов и должностных лиц на сознание и волю субъектов общественных отношений, посредством которого их поведение приводится в соответствие с публичными интересами даже вопреки их взглядам, интересам и воле. Государственное принуждение является обязательным признаком всех охранительных средств, имеющихся в арсенале государства и закрепленных в его позитивном праве.

По характеру принуждения различают потенциальное (статичное) и реальное (динамичное) государственное принуждение. Указанные виды государственного принуждения соотносятся с различением правового воздействия и правового регулирования. К потенциальному принуждению непосредственное отношение имеет дискуссия о наличии косвенного (условного, психического) принуждения. Ряд авторов (В.Д. Ардашкин, Б.Т. Базылев, Т.В. Керимова, В.Н. Кудрявцев, В.А. Серков и др.) полагают, что уже в самом содержании норм права в силу их императивности и обязательности содержится потенциальная угроза применения государственного принуждения (условное принуждение), оно присутствует в психологическом виде, формируя мотив правомерного поведения^[7]. Более того, при добровольном исполнении требований норм права речь может идти, как считает А.П. Чирков, об условном принуждении, поскольку лицо осознает социальную необходимость и полезность правовых требований^[8].

Убеждение и потенциальное принуждение сближаются целями, на которые они ориентированы, а различаются мотивацией. Если в основе убеждения лежат сознательные и устойчивые правовые установки, а мотивом к правомерному поведению является действие в соответствии с собственной волей, совпадающей с волей государства, то в основе потенциального принуждения находятся такие мотивы, как страх, боязнь быть осужденным и наказанным, и другие мотивы, которые в принципе удерживают от неправомерного поступка. Как справедливо подчеркивает В.Н. Кудрявцев, норма права влияет на сознание людей прежде всего в информационном, ценностном, стимулирующем аспекте и лишь затем в принудительном^[9].

Бесспорно, что эффективность государственного принуждения зависит от того, насколько оно сопровождается убеждением в необходимости и правомерности его применения. Любой субъект гражданского общества объективно заинтересован в существовании государственного принуждения еще задолго до того, как в действие будет приведен принудительный механизм.

Итак, государственное принуждение вызывается к жизни необходимостью разрешения возникающего противоречия, конфликта между волей, выраженной в нормах закона, и индивидуальной волей участников общественных отношений и представляет собой принудительное воздействие, обеспечивающее поведение индивида вопреки его воле.

Государственное принуждение применяется к правонарушителям в тех ситуациях, когда это принуждение является единственным способом защиты конституционности, законности и правопорядка. Вряд ли можно согласиться с господствовавшей в советское время идеологической установкой о постоянном и неуклонном сокращении сферы действия государственного принуждения. Процесс сочетания убеждения и государственного принуждения является динамичным, он определяется многими факторами, действующими на конкретном этапе развития общества и государства.

В этом плане самым убедительным примером может служить формирование рыночной экономики в России и отношений, складывающихся в данной сфере. И хотя государственное регулирование в области рыночных отношений сводится к минимуму, именно рыночные институты хозяйствования нуждаются в наибольшей защите со стороны государства, способного предотвратить произвол чиновников в сфере частных отношений, защитить частную собственность, пресечь недобросовестную конкуренцию, а такая поддержка со стороны государства реальна лишь при наличии принудительных механизмов со стороны государственной власти.

В демократическом обществе государственное принуждение справедливо характеризуется как правовое принуждение, означающее, что государственное принуждение возможно лишь на основе позитивного права (закона) и должно осуществляться в соответствии с его положениями. Естественно, что такие качества права, как его нормативность и обязательность, предполагают принуждение. Однако правовой характер государственного принуждения должен означать прежде всего правомерность этого принуждения, его соответствие праву, должен быть нормативно определенным, что обеспечивается установлением в соответствии с принципами права оснований использования государственного принуждения и его пределов. Такой подход дает основание для разграничения правового государственного принуждения и государственного принуждения, не являющегося правовым и выступающего в качестве подавления, насилия, репрессий, т.е. «узаконенного произвола».

Подавление преследует цель сломить сопротивление класса, социальной группы либо вообще ликвидировать, уничтожить его. Именно в годы революции и Гражданской войны, социалистического строительства в России осуществлялась политика подавления эксплуататорского класса (классов), уничтожения кулачества как класса, массовых репрессий политических оппонентов и т.д. Как известно, классовое подавление осуществлялось как на основе формально принятых законов («узаконенный произвол»), так и вне какого-либо формально-юридического основания.

Крайней формой государственного принуждения является насилие. Оно имеет место в условиях господства тоталитарного и иных антидемократических режимов. Насилие, как показывает историческая практика, есть симптом кризиса господствующей системы власти. Насилие выражается в массовых репрессиях, вооруженном подавлении мятежей, массовых выступлений против власти.

Так, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 30 ноября 1992 г. N 9-П по делу о проверке конституционности указов Президента РФ от 23 августа 1991 г. N 79 «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР», от 25 августа 1991 г. N 90 «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР» и от 6 ноября 1991 г. N 169 «О деятельности КПСС и КП РСФСР», а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР отмечалось следующее: «В стране в течение длительного времени господствовал режим неограниченной, опирающейся на насилие власти узкой группы коммунистических функционеров, объединенных в Политбюро ЦК КПСС во главе с Генеральным секретарем ЦК КПСС», в течение десятилетий «руководящие структуры КПСС были инициаторами, а структуры на местах — зачастую проводниками политики репрессий в отношении миллионов людей, в том числе в отношении депортированных народов».

Без каких-либо формально-юридических оснований политическим репрессиям подвергались дети, которые вместе с родителями насильно направлялись в места лишения свободы, ссылку, на высылку, в спецпоселения. Действовавшее при этом законодательство не требовало вынесения решений о применении репрессий в отношении детей, не достигших 16-летнего возраста. Однако по существу эти дети репрессировались, фактически подвергаясь мерам принуждения насильственного характера^[10].

Юридическая ответственность как мера государственного принуждения осуществляется на основе и в рамках закона, т.е. она является правовой формой государственного принуждения. Правовой характер меры государственного принуждения заключается в том, что она предусматривается нормой права, поэтому применение меры ответственности означает реализацию санкции правовой нормы, определяющей эту меру ответственности. Однако не все меры государственного принуждения являются мерами юридической ответственности. Основаниями применения мер государственного принуждения могут быть не только правонарушения. Нередко различные по правовой природе формы государственного принуждения могут быть одинаковыми по названию (арест, конфискация, отстранение от должности и т.д.).

В общей теории права и государства и в отраслевых юридических науках наряду с мерами юридической ответственности выделяются и другие формы государственного принуждения, а именно: меры профилактики (меры предупреждения, превенции); меры пресечения; меры процессуального обеспечения; меры чрезвычайной (экстраординарной) правовой охраны; меры защиты и т.п.

Меры профилактики, пресечения, процессуального обеспечения предшествуют применению юридической ответственности, а затем и поглощаются ею. Меры правовой защиты со стороны потерпевших направлены на инициирование процедуры применения юридической ответственности. Для правовой науки и правоприменительной практики очень важно уяснить различие юридической ответственности от других правовых форм государственного принуждения, опосредующих правоохранительные средства. Такие различия определяются природой и содержанием указанных правовых форм государственного принуждения (см. гл. 2).

Санкция правовой нормы и юридическая ответственность. Термин «санкция» многозначен. Исходя из трехэлементной структуры правовой нормы (гипотеза, диспозиция, санкция), под санкцией понимают часть правовой нормы, которая указывает на последствия, которые наступают в результате нарушения диспозиции данной нормы^[11]. Меры юридической ответственности предусматриваются санкциями правовых норм, поэтому юридическая ответственность есть реализация санкции правовой нормы.

В зависимости от характера и меры юридической ответственности предусматривающие их санкции правовых норм классифицируются на восстановительные и штрафные (карательные). Восстановительные санкции — это те, которые предусматривают меры ответственности, направленные на устранение причиненного вреда, на восстановление отношений, нарушенных правонарушением. Штрафные (карательные) санкции предусматривают меры ответственности, имеющие характер возмездия (кары, наказания) правонарушителя за противоправное поведение.

Нельзя согласиться с О.Э. Лейстом в том, что «понятием ответственности охватываются санкции»^[12], так как существуют, как известно, не только негативные санкции как реакция на отступление от требований правовых норм, но и позитивные санкции, стимулирующие одобряемое обществом и государством поведение. Действие поощрительных санкций правовых норм связано с правомерным поведением, с положительной правовой ответственностью. Итак, санкции правовых норм предусматривают меры юридической ответственности за совершение правонарушений, поэтому применение мер юридической ответственности одновременно означает и реализацию предусматривающих их санкций правовых норм.

Юридическая ответственность как правоотношение. Юридическая ответственность опосредуется специфической правовой связью в виде различных видов охранительных правоотношений, субъектами которых выступают правонарушитель, потерпевшие и государство в лице его компетентных органов и должностных лиц.

На основе норм права (конституции, законов) складываются общие (эвентуальные) охранительные связи (правоотношения). Уже это обязывает субъекты права в своем поведении учитывать возможные правовые последствия нарушения норм права, в том числе в виде наступления надлежащей юридической ответственности.

Совершение правонарушения есть юридический факт, с которым связан переход общей (эвентуальной) охранительной связи (правоотношения) в состояние конкретного, индивидуально-определенного правоотношения ответственности правонарушителя, находящегося в связи с потерпевшим и государством в лице его компетентных органов и должностных лиц. Все участники данного охранительного правоотношения имеют взаимные права и обязанности:

Индивидуально-определенные правоотношения ответственности являются формой реализации соответствующих материальных охранительных норм права. Указанные виды материальных правоотношений опосредуются соответствующими процессуальными правоотношениями (см. гл. 7).

Цели, задачи и функции юридической ответственности. В методологическом плане уяснение природы и содержания юридической ответственности неразрывно связано с определением ее целей, задач и функций. Данный вопрос не получил достаточно полного освещения в юридической науке.

Цели, задачи и функции юридической ответственности настолько близкие понятия, что подчас их трудно различить. Зачастую цели, задачи и функции юридической ответственности отождествляются, четкого различия между ними не проводится. Под целью понимают то, к чему надо стремиться, что надо делать, осуществить^[13]. Другими cловами, цель — это идеальное представление результатов предполагаемой деятельности, предвосхищение соответствующего результата.

Цель позволяет более глубоко проникнуть в сущность юридической ответственности как правового явления, более точно определить его задачи, функции и обнаружить принципы. Цель, задачи и функции юридической ответственности выступают конкретными проявлениями более общих целей, задач и функций права, правовой системы в целом^[14].

Имеющиеся в литературе определения целей юридической ответственности дополняют друг друга либо совпадают по существу, отражая социальную необходимость ответственности и ее назначение в правовом регулировании общественных отношений. И.С. Самощенко и М.Х. Фарукшин указывают, что юридическая ответственность независимо от ее отраслевой принадлежности преследует две цели: охрану правопорядка и воспитание правонарушителей и остальных граждан^[15]. Эти же две цели выделяют и другие исследователи^[16].

Охрана конституционности, законности и правопорядка — это общие цели всех мер государственного принуждения, всей системы правоохранительных средств, в том числе юридической ответственности. Общая цель применительно к конкретным средствам правовой охраны и конкретным видам юридической ответственности может быть конкретизирована исходя из определения их природы и назначения.

При характеристике целей юридической ответственности следует различать основную (главную, определяющую) и дополнительные (промежуточные) цели, преследуемые законодателем и правоприменителями при их установлении и реализации.

Основная (главная, определяющая) цель направлена на достижение основного результата, который предусмотрен содержанием того или иного вида юридической ответственности. Дополнительные (промежуточные) цели юридической ответственности преследуют достижение более частных, но не менее существенных результатов.

Содержание основной (главной, определяющей) и дополнительных (промежуточных) целей зависит прежде всего от функционального назначения юридической ответственности.

В зависимости от назначения мер юридической ответственности различают два вида юридической ответственности: восстановительно-компенсационную (защитную) и карательно-штрафную^[17].

В основе деления юридической ответственности на указанные виды помимо целевого, функционального их назначения лежат также основания их возникновения, особенности осуществления.

Различие указанных видов юридической ответственности имеет большое теоретико-познавательное и практическое значение.

Восстановительно-компенсационная ответственность направлена на принудительное исполнение возложенных на субъектов права в силу закона обязанностей в случае их неисполнения, на восстановление нарушенного правового состояния. Принудительное исполнение юридической обязанности не есть наказание, хотя оно может быть связано с некоторым обременением, уроном для правонарушителя в виде возмещения или компенсации нанесенного правонарушителем ущерба.

Основная (главная, определяющая) цель восстановительно-компенсационной ответственности правонарушителя состоит в восстановлении им нарушенного правового состояния субъекта права, нормального хода реализации им прав и свобод, в возмещении либо компенсации нанесенного правонарушением ущерба.

Карательно-штрафная ответственность направлена на воздействие на правонарушителя в виде наказания (кары, правоограничений, лишений) за совершенное правонарушение.

Основная (главная, определяющая) цель карательно-штрафной ответственности правонарушения состоит в справедливом возмездии, наказании правонарушителя, причинении ему материальных тягот, духовно-психологических и иных обременений путем ограничения прав и свобод либо посредством возложения на него дополнительных обязанностей.

Дополнительные цели восстановительно-компенсационной и карательно-штрафной ответственности заключаются в большем или меньшем положительном нравственно-психологическом воздействии на сознание и поведение как правонарушителя, так и других субъектов права в настоящем и будущем, в формировании у них законопослушных установок поведения (общая и частная превенция и воспитание).

В Федеральном конституционном законе от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», процессуальных законах (ГПК РФ, АПК РФ, КоАП РФ, УПК РФ) категории «цель» и «задачи» используются как тождественные, без особого различия между ними как в широком социальном плане, так и в узкофункциональном отношении. Так, защита прав, свобод и законных интересов граждан и других субъектов общественных отношений рассматривается и как цель, и как задача законодательства, а также охранной деятельности государственных органов и органов местного самоуправления, судопроизводства.

Цели юридической ответственности конкретизируются в задачах по охране и защите тех или иных объектов правового регулирования, конкретных видов частных и публичных интересов.

Цели достигаются и задачи решаются в процессе осуществления функций юридической ответственности.

Под функциями юридической ответственности понимаются направления ее воздействия на общественные отношения, на конституционность, законность и правопорядок. В функциях непосредственно раскрываются содержание и назначение юридической ответственности.

Целям юридической ответственности корреспондируют ее функции, которые можно классифицировать как основные и дополнительные. В соответствии с основной, общей целью охраны конституционности, законности и правопорядка юридическая ответственность обладает общей охранительной функцией. Как общая функция она выражается в охране всей системы правомерного поведения субъектов права посредством, во-первых, восстановления нарушенных прав, свобод и законных интересов, возмещения причиненного ущерба в натуре либо в виде компенсации, ликвидации неблагоприятных последствий для потерпевшего, во-вторых, наложения справедливого возмездия, наказания на правонарушителя в виде лишений, дополнительных обязанностей, обеспечиваемых в их осуществлении государственным принуждением. Общая охранительная функция юридической ответственности по содержанию складывается из двух самостоятельных функций: восстановительно-компенсационной и карательно-штрафной, определяемых содержанием соответствующих видов юридической ответственности — восстановительно-компенсационной (защитной) и карательно-штрафной (наказательной)^[18].

Юридическая ответственность призвана также осуществлять превентивную функцию, т.е. общее и частное (специальное) предупреждение правонарушений, стимулировать правомерное поведение в настоящем и будущем. Воспитательная же функция юридической ответственности направлена на нравственно-психологическое воздействие на сознание и поведение правонарушителей и иных индивидов в будущем в целях формирования устойчивой установки на правомерное поведение.

По вопросу о количестве и конкретном перечне функций юридической ответственности в научной литературе нет единства мнений. Значительный вклад в общетеоретическую разработку функций юридической ответственности, ее видов, связей между собой и с функциями права и правового регулирования общественных отношений внес Д.А. Липинский, в том числе в соавторстве с Р.Л. Хачатуровым^[19]. К сожалению, авторы не всегда проводят различие между институтом юридической ответственности (явлением объективного права) и юридической ответственностью как правовым явлением второго порядка (явлением субъективного права). Это проявляется и при характеристике функций юридической ответственности, когда они всякий раз выделяют регулятивную функцию юридической ответственности, не уточняя, в каком качестве в данном случае рассматривается юридическая ответственность — как институт объективного права или как явление субъективного права.

Р.Л. Хачатуров и Д.А. Липинский всякий раз наряду с превентивной и воспитательной выделяют регулятивную функцию юридической ответственности в качестве дополнительной функции.

Однако следует заметить, что функцию регулирования в данном случае осуществляют нормы объективного права (институт юридической ответственности), регулирующие соответствующие виды общественных отношений, а не юридическая ответственность как явление субъективного права. Позиция названных авторов противоречива, так как они не могут не признать, что «функциональное предназначение норм юридической ответственности заключается в регулировании отношений, возникающих как до, так и после совершения правонарушения»^[20].

Юридическая ответственность как явление объективного права в качестве элемента санкции правовой нормы либо института права осуществляет регулятивную функцию. Так, закон, формулируя составы правонарушений и соответствующие им меры юридической ответственности за их совершение, тем самым устанавливает соответствующие запреты и обязанности физических и юридических лиц, т.е. определяет их желаемое правомерное поведение, оказывает регулирующее воздействие на субъектов права.

Д.А. Липинский справедливо отмечает взаимосвязь дополняющих друг друга функций юридической ответственности, так как зачастую существование одной функции юридической ответственности немыслимо без действия другой. С одной стороны, функции юридической ответственности имеют схожие способы осуществления, объекты воздействия, результаты такого воздействия, а с другой — эти элементы позволяют выявлять как взаимосвязи функций, так и их отличительные характеристики^[21]. Например, регулятивная функция института (норм права) юридической ответственности выражается в функциях юридической ответственности как самостоятельного явления субъективного права, а именно восстановительно-компенсационной, карательно-штрафной, превентивной и воспитательной.

Таким образом, институт юридической ответственности осуществляет регулятивную функцию общественных отношений, основными функциями юридической ответственности являются восстановительно-компенсационная и карательно-штрафная, а ее дополнительными функциями служат превентивная и воспитательная.

Конкретные виды юридической ответственности могут иметь особенности в сочетании и соотношении основных и дополнительных функций с учетом особенностей предмета регулирования и соответственно тех целей и задач, которые они преследуют (см. гл. 3).

Итак, постижение содержания и назначения юридической ответственности целесообразно на основе использования триады цель — задачи — функции юридической ответственности. Цели юридической ответственности можно классифицировать на основные (главные, определяющие) и дополнительные (промежуточные). Задачи нормативно-правового регулирования отношений ответственности разнообразны и зависят от целей и объектов правового регулирования. Цели и задачи достигаются при осуществлении функций юридической ответственности. Ведущими функциями юридической ответственности являются восстановительно-компенсационная и карательно-штрафная (подфункции общей охранительно-защитной функции), которые дополняются превентивной и воспитательной функциями юридической ответственности. Функция юридической ответственности как института, совокупности норм объективного права находит выражение в основных и дополнительных функциях юридической ответственности как явления субъективного права.

1. См.: Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству; Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976; Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву (теоретические проблемы); Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981. Т. 4; Базылев Б.Т. Юридическая ответственность (теоретические вопросы). Красноярск, 1985; Малеин Н.С. Правонарушение: понятие, причины, ответственность. М., 1985; и др. ↑
2. В толковых словарях русского языка ответственность определяется как обязанность отвечать за свои действия, за что-либо (см.: Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. С. 459; Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1994. Т. 2. С. 1862). ↑
3. Малеин Н.С. Об институте юридической ответственности // Юридическая ответственность: проблемы и перспективы. Труды по правоведению. Тарту, 1989. С. 30. ↑
4. В обычном употреблении слово «кара» означает возмездие (см.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1986. С. 229). ↑
5. См.: Тархов В.А. Понятие юридической ответственности. С. 33, 34. ↑
6. Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Сущность юридической ответственности в советском обществе. М., 1974. С. 6. ↑
7. Более подробно об этом см.: Базылев Б.Т. Социальное назначение государственного принуждения в советском обществе // Правоведение. 1968. N 5; Кожевников С.Н. Государственное принуждение: особенности и содержание // Советское государство и право. 1978. N 5; Козулин А.И. Правовое принуждение: правовые начала государственного принуждения в советском обществе: Дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1986; Серегина В.В. Государственное принуждение по советскому праву. Воронеж, 1991. Большой вклад в разработку теории государственного принуждения внесен представителями отраслевых юридических наук (Б.Н. Бахрах, Г.Н. Ветрова, И.А. Галаган, В.П. Грибанов, О.С. Иоффе, З.В. Коврига, В.М. Корнуков, О.А. Красавчиков, В.А. Михайлов, И.Л. Петрухин и др.). ↑
8. См.: Чирков А.П. Ответственность в системе права. С. 27. ↑
9. См.: Кудрявцев В.Н. Право и поведение. С. 137, 138. ↑
10. См. Постановление Конституционного Суда РФ от 23 мая 1995 г. N 6-П по делу о проверке конституционности ст. ст. 21 и 16 Закона РСФСР от 18 октября 1991 г. «О реабилитации жертв политических репрессий» (в ред. от 3 сентября 1993 г.) в связи с жалобой гражданки З.В. Алешниковой. ↑
11. В общей теории права С.С. Алексеев, его ученики и последователи не признают трехэлементную структуру правовой нормы (гипотеза, диспозиция и санкция), полагая, что всякая правовая норма состоит из двух структурных элементов: гипотезы и диспозиции (регулятивные нормы права) и гипотезы (диспозиции) и санкции (охранительные нормы права). Исходя из такого деления правовых норм по их структуре, юридическая ответственность рассматривается как мера принуждения, которая закрепляется санкциями охранительных норм права. ↑
12. Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву (теоретические проблемы). С. 96. Также см.: Он же. Санкции в советском праве. М., 1985. С. 50. ↑
13. См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1986. С. 758. ↑
14. Более подробно об этом см.: Хачатуров Р.Л., Липинский Д.А. Общая теория юридической ответственности. С. 469 — 491. ↑
15. См.: Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. С. 108. ↑
16. См.: Общая теория права и государства / Под ред. В.В. Лазарева. М., 1994. С. 207 (автор В.И. Гойман). ↑
17. Восстановительно-компенсационную юридическую ответственность С.Н. Братусь называл проспективной юридической ответственностью (см.: Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (очерк теории). М., 1976. С. 4, 85, 102). ↑
18. Р.Л. Хачатуров и Д.А. Липинский разделяют мнение о существовании восстановительно-компенсационной и карательно-штрафной функций юридической ответственности (см.: Хачатуров Р.Л., Липинский Д.А. Общая теория юридической ответственности. С. 430 — 437). ↑
19. См.: Хачатуров Р.Л., Липинский Д.А. Общая теория юридической ответственности. С. 385 — 491. ↑
20. Там же. С. 202. ↑
21. О взаимосвязи функций юридической ответственности см.: Хачатуров Р.Л., Липинский Д.А. Общая теория юридической ответственности. С. 443 — 469. ↑