Англия — страна, в которой некоторые идеи неоконсерватизма стали претворяться в жизнь до того, как сформировалось само это направление. В 1979 г. к власти пришло правительство М. Тэтчер, победа которого объясняется не только разочарованием в политике лейбористской партии, но и определенными преобразованиями внутри консервативной партии.

Мы бы выделили две особенности так называемого тэтчеризма. Первая — это возврат к традиционной буржуазной идеологии, провозглашающей общественным благом рынок, конкуренцию, элитаризм, частное предпринимательство, а также осуждающей государственное вмешательство в экономику и бюрократизм. Вторая — акцент на таких моментах, как авторитет, законность, порядок, патриотизм, национальное единство, семья, индивидуальная свобода, которые противопоставляются профсоюзному движению, стремлению к национальному отделению, чрезмерной уступчивости, кампании по раскрепощению женщин и т. д.

Это значит, что в своей политике неоконсерваторы хотели бы при помощи свободной игры рыночных сил преобразовать промышленность, ограничить вмешательство государства в экономическую жизнь, противостоять рабочему движению и вообще демократическим направлениям, защищающим социальные завоевания, достигнутые после 1945 г. Как пишет М. Жак, «тэтчеризм объединяет экономическую стратегию laissez-faire^[1] правого толка с реакционным, зиждущимся на авторитете популизмом»^[2].

Новым в данном направлении Жак считает его «народность» и одновременно обращение к авторитетам, а ранее партия тори выступала, желая быть партией национального единства, под знаком-демократизма. Неоконсерваторы по-новому заняты поисками своей опоры в обществе, ибо они хотели бы привлечь одновременно средние классы, мелкую буржуазию, определенные слои рабочего класса и представителей крупного капитала. Другие авторы данную сторону дела формулируют следующим образом: Тэтчер стремится найти опору в консервативно настроенных массах, а не в прежней элите, что было характерно для старой партии тори^[3]. Такая политика, как и в Соединенных Штатах Америки, оказывается тесно связанной с антисоветизмом, не признает каких-либо раздумий по этому поводу и выступает с крайне непримиримых позиций.

Победа Тэтчер идеологически готовилась лондонским Институтом экономических дел — группой экономистов, находящихся под влиянием чикагской школы. Эта группа стремилась доказать, что социализм не в силах обеспечить высокий жизненный уровень и свободу личности, более того, что вмешательство государства в экономику и при капитализме также ограничивает эту свободу. Основным средством для «цивилизованного общества» было объявлено свободное развитие рынка, ибо оно может привести экономическое развитие в соответствие с развитием свободы.

Один из относящихся к этому кругу экономистов, А. Селдон, утверждает, что везде, где экономическая свобода претворяется в жизнь, достигается более высокий жизненный уровень, ибо производство развивается лучше. Так, в США он в два с половиной раза выше, чем в Великобритании, в ФРГ он выше в два раза, во Франции — в полтора раза. Селдон с полной серьезностью считает, что капитализм с его свободой конкуренции развивает у людей бескорыстие и любовь, которые тесно связаны с возможностью свободного выбора, а это в свою очередь — с эффективностью и качеством во всех областях жизни. Государственное же вмешательство сопровождается господством невежества, снижает эффективность и порождает общественные противоречия, ибо способствует расширению монополии, насилию и насаждает коррупцию^[4].

Другой представитель этих экономистов Р. Харрис нападает прежде всего на доктрину Кейнса, ратовавшего за усиление государственного вмешательства в экономику. Харрис выступает против существующей налоговой политики, которая, по его словам, фактически финансирует непроизводительную деятельность широкого круга бюрократии, и в этом смысле он полностью согласен с М. Фридме*

99

ном. Он также согласен с ним в отношении проведения монетаристской политики и выступает против Н. Калдора, доказывающего, что имеющаяся в обращении масса денег не влияет существенным образом на инфляцию. Харрис же считает, что между этими двумя факторами существует связь и, защищая министра финансов Дж. Хоу, предлагает уменьшить инфляцию с помощью трех- четырехлетних монетарных планов^[5].

Арсенал английского консерватизма обновляется не только при помощи политэкономии, но и благодаря английскому политическому мышлению, которое в равной степени использует как консервативные, так и либеральные традиции. Особенно любят ссылаться консерваторы на Дж. С. Милля, считавшего свободу благом не только для индивида, но и для общества, применимым и в интересах индивида, и в интересах элиты. Будучи сторонником утилитаризма, Милль считал необходимым до минимума ограничить вмешательство государства и видел свою задачу в том, чтобы содействовать созданию либерального общества. Популисты чтят как своего учителя консерватора Дизраэли, который, отталкиваясь от романтического мистицизма и культа героев, попытался внести новую струю в английскую колониальную идеологию, создать видимость того, что она служит гуманным целям.

Все эти различного рода элементы сегодня пытаются соединить в нечто единое на основе некой политической житейской мудрости. Один из наиболее влиятельных исследователей английского политического мышления, М. Оукшот, пишет о консерватизме следующее: «Быть консерватором означает, что человек почитает знакомого больше, чем незнакомого, человека опытного больше, чем не нажившего еще опыта, факты почитает больше, чем таинственность, действительность больше, чем возможность, ограничения предпочитает безбрежности, близкое далекому, достаток избытку, приемлемое совершенству, настоящее предпочитает утопическому счастью будущего»^[6]. Плоды подобного и исторически, и эмоционально подкрепляемого политического поведения можно, по его мнению, пожинать и сегодня.

Основной огонь идеологи консервативной партии направляют против идеи равенства, цитируя Дизраэли или Т. С. Эллиота. Например, Б. Патерсон считает, что поиски равенства противоречат как этическим нормам, так и экономическому благосостоянию и цивилизации. Демократия должна осуществляться в определенных рамках, она должна рассматриваться как необходимый метод для выработки приемлемых политических решений, метод, который исходит из наличия руководства, «leadership» и в то же время предполагает его ответственность. Надо произвести переориентацию национального сознания, пишет Патерсон, и задача обновляющейся консервативной партии состоит в том, чтобы поднять знамя патриотизма, восстановить потрепанную национальную гордость Англии. Патерсон подчеркивает различие между народом и нацией, но при этом признает, что необходимо улучшить жизнь народа, хотя и не теми средствами, которые предлагает лейбористская партия^[7].

Создание консервативной системы ценностей многими воспринималось не только как задача партии тори. Антимарксист профессор Лондонского университета Р. Скратон в своей работе «Смысл консерватизма» напоминает о прозвучавшем еще в 30-х годах XIX века призыве к «большому и интеллигентному классу общества», который был бы заинтересован не в поддержке какой-то одной партии, а в том, чтобы поддерживать порядок и хорошее управление. Скратон хотел дать начало движению, которое было бы привержено определенным «доктринам», таким, как авторитет, семья, родина и традиции, являющимся, по его убеждению, отправными моментами для существования государства, законности, свободы индивида, собственности, труда, так называемых автономных институтов и истеблишмента. В вопросах «естественного права» и трактовке свободы Скратон считает себя либералом, в общественных вопросах относит себя к радикалам, но прежде всего он традиционалист. «Самым естественным поступком, — пишет он, — было бы вернуться назад и заняться самими собой»^[8]. В конечном счете, считает Скратон, традиции стоят ближе к действительности и оказались более прочными, чем разного рода нововведения. Приверженное традициям поведение следует рекомендовать ныне всему английскому обществу.

Консервативная партия в Англии имеет сегодня то преимущество (а может быть, это как раз ее недостаток), что свои заявления она может претворить в политику. Ее политика во многих отношениях совпадает с политикой администрации Рейгана, и по данному поводу Тэтчер после встречи с Рейганом заявила следующее: «В относительно широко трактуемой стратегии наши взгляды совпадают: необходимо соответствующее количество денег, а соответствующее количество денег является лучшим выражением монетаризма. Монетаризм означает, что мы стремимся привести денежное обеспечение в соответствие с товарным обеспечением и со сферой обслуживания. При отходе от этого принципа теряется доверие к деньгам и доверие к будущему. Мы оба считаем, что свободное общество предоставляет значительно более высокий жизненный уровень и обеспечивает такое достоинство и свободу, которые являются основой нашей веры… Мы хотим иметь сильное правительство в тех делах, которые может решать только правительство. Правительство должно быть сильным в области национальной обороны, в поддержании законности, соблюдении валютных интересов, интеграции общества и индивида, в защите свободы. Такие дела может совершать только правительство, но не надо чрезмерно вмешиваться в те дела, которые люди могут сделать лучше, чем правительство»^[9].

Правительство Тэтчер обещает путем экономических мер модернизировать английскую промышленность, способствовать капиталовложениям и тем самым оживлению развития промышленности, в результате чего уменьшатся темпы инфляции, а затем и безработица. Однако имеющиеся данные свидетельствуют о том, что принятые консерваторами меры к ожидаемым результатам не привели.

Безработица продолжала расти, а оказание выборочной помощи только тем, кто оказался в самом бедственном положении, не обнадеживает профсоюзы. Сокращение государственных расходов на общественное страхование, здравоохранение, социальное обеспечение, образование и жилищное строительство обостряет общественные противоречия^[10].

Выступления профсоюзов против политики консерваторов становятся все более решительными. Это оказывает свое влияние и на лейбористскую партию, в которой резко обозначились левое и правое крыло. В 1981 г. в партии произошел раскол в связи с тем, что ряд депутатов во главе с бывшим министром иностранных дел Р. Оуэном вышли из нее и сформировали новую, социал-демократическую партию, которая стремится наладить контакты с либеральной партией.

Известный экономист марксист Э. Хобсбаум, анализируя сложившуюся ситуацию, считает, что в мае 1979 г. лейбористская партия не потерпела поражение, а скорее «сдалась», выступая за свободное от политики профсоюзное движение и лейборизм без социализма. Свидетельством определенного сдвига лейбористской партии влево является то, что она стала осознавать последствия «политики доверия». Хобсбаум считает, что она сможет успешно выступать против нее в том случае, если вернется к своей программе 1945 г.^[11]

Несомненным фактом является то, что политика консервативной партии ведет к поляризации масс и тем самым к поляризации политических сил. Популистские «преобразования» не привели к принятию антисоциальной политики капитализма.

1. «Laissez-faire» — «предоставьте свободу действий» — формула буржуазных экономистов, сторонников свободной торговли и невмешательства государства в сферы экономических отношений. ↑
2. Marxism Today, 1979, October. ↑
3. Multi-Party Britain. Ed. Н. М. Drucker. N. Y., 1979. ↑
4. Seldon A. Corrigible Capitalism, Incorrigible Socialism. L., 1980. ↑
5. Harris R. The End of Government?.. L., 1980. ↑
6. Oakeshott M. Rationalism in Politics and Other Essays. L., 1962. ↑
7. Patterson В. The Character of Conservatism. Conservative Political Center. L., 1973. ↑
8. Scruton R. The ‘Meaning of Conservatism. Penguin Books, 1980, p. 191. ↑
9. Time, 1981, 16 February. ↑
10. Gough I. Thatcherism and Welfare State. — Marxism Today, 1980, July. ↑
11. Marxism Today, 1980, October. ↑