Центральным для настоящего исследования значением принципа правовой определенности является требование качества закона. Рас­смотрим подробнее данный аспект.

Первым делом, в котором ЕСПЧ провозгласил принцип право­вой определенности как требование качества закона, было извест­ное дело ««Санди Таймс» («The Sunday Times») против Соединенного Королевства»^[1]. Заявителем являлась компания «Times Newspapers Lim­ited», издававшая газету «The Sunday Times»^[2]. В одном из ее выпусков была опубликована статья, в которой описывались события, связанные с разгоревшимся в те годы «талидомидным скандалом»: употребление женщинами во время беременности названного седативного препарата привело к тому, что многие из них родили детей с врожденными дефектами; в результате данное средство было изъято с британского рынка, а потерпевшие предъявили иски к производителям^[3]. Газета намеревалась разместить еще одну заметку о пагубном воздействии талидомида, однако на эту будущую публикацию был наложен судеб­ный запрет как на действие, выражающее неуважение к суду (contempt of court), поскольку на тот момент разбирательство между пострадавшими и производителем указанного препарата уже началось и соответствую­щая публикация могла оказать недопустимое давление на участников спора или нанести ущерб процессу иным образом^[4]. Это обстоятельство и послужило поводом для обращения в ЕСПЧ.

По мнению заявителей, в указанной ситуации усматривалось на­рушение ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — ЕКПЧ), закрепляющей право на свободу слова^[5]. В частности, как полагала компания, запрет неуважения к суду — «право» настолько расплывчатое и неопределенное, а принципы, сформулированные в последующем решении Палаты лордов, настолько новы, что огра­ничение не может рассматриваться как «предусмотренное законом»^[6].

ЕСПЧ в конечном счете признал нарушение свободы выражения мнения (так как вмешательство не являлось необходимым в демо­кратическом обществе)^[7], однако не согласился с заявителями в том, что ограничение этого права не было предусмотрено законом^[8]. Суд указал, что выражение «предусмотренный законом» предполагает со­блюдение двух критериев: доступности (accessibility) и предсказуемости (foreseeability), т.е. гражданин должен иметь возможность, во-первых, получить адекватное обстоятельствам дела указание на применимые правовые нормы и, во-вторых, предвидеть, прибегнув при необходи­мости к надлежащему совету, последствия своего поведения — также в разумной обстоятельствам дела степени^[9]. В деле Sunday Times, как посчитал ЕСПЧ, оба этих критерия выполняются: доступность права не оспаривается заявителями и подтверждается уже самим тем фак­том, что адвокат, представлявший интересы компании в английских судах, делал ссылки на соответствующую доктрину; что же касается предсказуемости, на момент судебного разбирательства существова­ли прецеденты, в которых содержание данной доктрины достаточно точно раскрывалось^[10]. Новизна же подхода, изложенного в решении Палаты лордов (на чем настаивали заявители), не подтвердилась: со­ответствующая позиция также основывалась на прецедентном праве и иных правовых источниках, и даже если у Суда остались какие-либо сомнения в точности сформулированных принципов, заявители в лю­бом случае могли в определенной степени предвидеть существование риска, что публикация будет им (принципам) противоречить^[11].

КС РФ же впервые обратился к принципу правовой определен­ности в указанном значении в Постановлении от 25 апреля 1995 г. № 3-П. Заявительница, гражданка Л.Н. Ситалова, в течение пяти лет сожительствовала с гражданином В.Н. Кадеркиным и после смерти его родителей поставила вопрос о прописке в его квартире, однако согласия не получила^[12]. Суд первой инстанции удовлетворил исковые требования заявителя, однако апелляционная инстанция данное реше­ние отменила и оставила иск без удовлетворения, указав, что «вселение в жилое помещение было произведено в нарушение правил о пропи­ске, предусмотренных статьей 54 Жилищного кодекса РСФСР, и что заявительница не является членом семьи нанимателя этого жилого помещения»^[13]. Заявительница посчитала, что тем самым нарушено ее право на жилище, и обратилась в КС РФ^[14].

КС РФ разрешил дело, сделав явную отсылку к идее правовой опре­деленности (в смысле требования качества закона), хотя и не сформу­лировал еще данный принцип прямо. Суд указал, что положение ч. 1 ст. 54 ЖК РСФСР «о праве нанимателя на вселение других граждан в занимаемое им жилое помещение «в установленном порядке» носит бланкетный характер. Неопределенность его юридического содержания не позволяет ответить на вопрос, какой орган и каким актом должен устанавливать этот порядок, и порождает произвольное понимание того, что он означает по своему существу»^[15]. Отсутствие указания на вид соответствующего нормативного правового акта позволяет регио­нальным органам государственной власти «устанавливать порядок» вселения в жилое помещение по собственному усмотрению, что мо­жет нарушать конституционное право на жилище и не согласуется с общими принципами ограничения прав и свобод^[16]. Противоречивой является и судебная практика применения оспариваемых положений: при сходных обстоятельствах выносятся противоположные решения^[17], нередко положение об «установленном порядке» воспринимается су­дами как указание на отмененный институт прописки (как это и имело место в деле заявителя)^[18]. Это, по мнению КС РФ, нарушает принцип равенства^[19]. Данные соображения позволили Суду признать ч. 1 ст. 54 ЖК РСФСР неконституционной^[20].

Дело гражданки Л.Н. Ситаловой стало своего рода отправной точкой в развитии КС РФ принципа правовой определенности. Так, уже в 1997 г. Суд провозгласил «принцип определенности налоговых обязательств»^[21], а в 1999 г. указал в более общем виде, что в названном деле им был сформулирован «критерий определенности правовой нормы как конституционное требование к законодателю»^[22].

В дальнейшем КС РФ выработал значительное количество правовых позиций по вопросу определенности закона. Часть этих позиций посвя­щена материальному аспекту требования качества закона, в частности:

— «…механизм… действия [закона] должен быть понятен субъектам правоотношений из содержания конкретных нормативных положений или системы находящихся в очевидной связи норм…»^[23];

— «…соблюдение требования определенности соответствующего правового регулирования. призвано обеспечить лицу, на которое законом возлагается та или иная обязанность, реальную возможность предвидеть в разумных пределах последствия своего поведения в кон­кретных обстоятельствах»^[24];

— «норма может считаться определенной лишь в том случае, если является понятной природа правовых отношений, возникающих на основании этой нормы, их относимость к одной из отраслей права (к одному из институтов отрасли)…»^[25];

— «…неопределенность, рассогласованность правового регулиро­вания служат предпосылкой для произвола и могут приводить к на­рушению не только принципов равенства и верховенства закона, но и гарантий государственной, включая судебную, защиты прав, свобод и законных интересов граждан…»^[26];

— «[неоднозначность, нечеткость и противоречивость правового регулирования препятствуют адекватному уяснению его содержа­ния, допускают возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения…»^[27].

Другие позиции КС РФ освещают формальный аспект требования качества закона:

существует «необходимость формальной определенности, точно­сти, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования»^[28];

— «требование формальной определенности, ясности и непро­тиворечивости правового регулирования, взаимной согласованно­сти предметно связанных между собой норм различной отраслевой принадлежности»^[29];

— «…законы должны быть определенными как по содержанию, так и по предмету, цели и объему действия…»^[30].

Отсюда принцип правовой определенности выдвигает ряд со­ответствующих требований к юридической технике нормативных правовых актов^[31]. Язык права невероятно важен: от наличия или от­сутствия всего-навсего запятой^[32] или от грамматической конструкции предложения^[33] смысл закона способен кардинально меняться. В то же время, к сожалению, вопросы юридической техники не привлекают должного внимания ученых и самого законодателя^[34].

Значение требования качества закона состоит в том, что, как указы­вает КС РФ, «самого по себе нарушения требования определенности правовой нормы может быть вполне достаточно для признания такой нормы противоречащей Конституции Российской Федерации…»^[35]. Отсюда можно сделать весьма важный вывод, что формальная опре­деленность — не только принцип (требование), но и свойство права, имманентно ему присущее. Не случайно, по мнению ЕСПЧ, «норма не может считаться «законом», если она не сформулирована с до­статочной точностью, которая позволила бы гражданину регулиро­вать свое поведение…»^[36]. Давно известно латинское изречение «Ubi jus incertum, ibi jus nullum» («Там, где право является неопределенным, нет никакого права»)^[37]. ВС РФ также ориентирует суды на учет опре­деленности содержания оспариваемых в порядке административного судопроизводства нормативных правовых актов: «Проверяя содержа­ние оспариваемого акта или его части, необходимо также выяснять, является ли оно определенным. Если оспариваемый акт или его часть вызывают неоднозначное толкование, оспариваемый акт в такой редак­ции признается не действующим полностью или в части с указанием мотивов принятого решения»^[38]. Не случайно требование формальной определенности распространяется и на судебные решения^[39]. Это ак­сиома: право — в какую бы форму оно ни облекалось, будь то закон, подзаконный акт или судебное решение, — должно быть определенным по своему содержанию^[40].

На этом же основана применяемая в американском праве доктрина void for vagueness, смысл которой в том, что статут, запрещающий или предписывающий определенное поведение в настолько расплывчатых (vague) терминах, что средний гражданин должен догадываться о его содержании, нарушает требование должной правовой процедуры (due process of law)^[41].

Вместе с тем очевидно, что полная определенность недостижима. Любой закон — продукт познания законодателем определенных явле­ний, а любое познание неизбежно отстает от познаваемого объекта^[42]. Неидеален сам человек, а значит, неидеален и закон как творение человека^[43]. Весьма многообразна сама жизнь. По этим причинам пред­ставители движения правового реализма (legal realism) — Дж. Фрэнк (J. Frank), К. Ллевеллин (K. Llewellyn) и др. — подвергали сомнению саму идею определенности права^[44]. В результате в американской док­трине понятие правовой определенности (legal certainty) было на долгое время вытеснено скептическим концептом правовой неопределен­ности (legal indeterminacy)^[45]. Отсюда «правовое качество закона (пози­тивного права) — это не сущее, а должное… к которому как некоему идеалу необходимо постоянно стремиться, но которое, тем не менее, никогда окончательно не воплотится в сущее…»^[46].

Кроме того, в российской юридической литературе достаточно устоялась мысль о том, что неопределенность права — не есть исклю­чительно дефект, «правовая аномалия»^[47]. В этом смысле неопределен­ность, как указывает Н.А. Власенко, может быть не только негативной, но и позитивной^[48]: это «биполярный феномен»^[49]. В позитивном смысле неопределенность — средство правового регулирования^[50]. В качестве иллюстрации исследователи наряду с принципами, презумпциями, фикциями и пр. обычно приводят так называемые оценочные кате­гории^[51]. Но всегда ли такая неопределенность является позитивной? Ответ на этот вопрос и предстоит дать в следующей главе настоящего исследования.

1. Постановление ЕСПЧ от 26 апреля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» («The Sunday Times») против Соединенного Королевства» (жалоба № 6538/74). ↑

2. Пункт 1 описательно-мотивировочной части Постановления ЕСПЧ от 26 апреля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» («The Sunday Times») против Соединенного Королев­ства» (жалоба № 6538/74). ↑

3. Пункты 7—11 описательно-мотивировочной части Постановления ЕСПЧ от 26 апреля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» («The Sunday Times») против Соединенно­го Королевства» (жалоба № 6538/74). ↑

4. Пункт 11 описательно-мотивировочной части Постановления ЕСПЧ от 26 апре­ля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» (« The Sunday Times») против Соединенного Королев­ства» (жалоба № 6538/74). ↑

5. Пункт 42 описательно-мотивировочной части Постановления ЕСПЧ от 26 апре­ля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» (« The Sunday Times») против Соединенного Королев­ства» (жалоба № 6538/74). ↑

6. Пункт 46 описательно-мотивировочной части Постановления ЕСПЧ от 26 апре­ля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» (« The Sunday Times») против Соединенного Королев­ства» (жалоба № 6538/74). ↑

7. Пункты 67 и 68 описательно-мотивировочной части Постановления ЕСПЧ от 26 апреля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» («The Sunday Times») против Соединенно­го Королевства» (жалоба № 6538/74). ↑

8. Пункт 53 описательно-мотивировочной части Постановления ЕСПЧ от 26 апре­ля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» (« The Sunday Times») против Соединенного Королев­ства» (жалоба № 6538/74). ↑

9. Пункт 49 описательно-мотивировочной части Постановления ЕСПЧ от 26 апре­ля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» (« The Sunday Times») против Соединенного Королев­ства» (жалоба № 6538/74). ↑

10. Пункт 51 описательно-мотивировочной части Постановления ЕСПЧ от 26 апре­ля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» («The Sunday Times») против Соединенного Королев­ства» (жалоба № 6538/74). ↑

11. Пункт 52 описательно-мотивировочной части Постановления ЕСПЧ от 26 апре­ля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» («The Sunday Times») против Соединенного Королев­ства» (жалоба № 6538/74). ↑

12. Абзац первый п. 1 описательно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 25 апреля 1995 г. № 3-П. ↑

13. Абзац второй п. 1 описательно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 25 апреля 1995 г. № 3-П. ↑

14. Абзац третий п. 1 описательно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 25 апреля 1995 г. № 3-П. ↑

15. Абзац второй п. 3 описательно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 25 апреля 1995 г. № 3-П. ↑

16. Абзац третий п. 3 описательно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 25 апреля 1995 г. № 3-П. ↑

17. Абзац четвертый п. 3 описательно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 25 апреля 1995 г. № 3-П. ↑

18. Абзацы второй—четвертый п. 4 описательно-мотивировочной части Постановле­ния КС РФ от 25 апреля 1995 г. № 3-П. ↑

19. Абзац пятый п. 3 описательно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 25 апреля 1995 г. № 3-П. ↑

20. Абзац первый п. 1 резолютивной части Постановления КС РФ от 25 апреля 1995 г. № 3-П. ↑

21. Абзац шестой п. 3 описательно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 11 ноября 1997 г. № 16-П. ↑

22. Абзац третий п. 4 описательно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 15 июля 1999 г. № 11-П. ↑

23. См., например, абзац второй п. 3 описательно-мотивировочной части Постанов­ления КС РФ от 20 декабря 2018 г. № 46-П. ↑

24. См., например, абзац третий п. 3 описательно-мотивировочной части Постанов­ления КС РФ от 5 марта 2013 г. № 5-П. ↑

25. См., например, абзац шестой Мнения судьи КС РФ Г.А. Гаджиева по Постанов­лению КС РФ от 31 мая 2016 г. № 14-П. ↑

26. См., например, абзац первый п. 3 описательно-мотивировочной части Постанов­ления КС РФ от 13 мая 2014 г. № 14-П. В другом деле Суд высказался еще более жестко, указав, что неточность, двусмысленность закона означали бы «возможность. произ­вольного его применения, что сделало бы иллюзорным, равное право на справедливое правосудие, на эффективную и полную судебную защиту» (абзац первый п. 5 описа­тельно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 27 ноября 2008 г. № 11-П). ↑

27. См., например, абзац второй п. 3.1 описательно-мотивировочной части Поста­новления КС РФ от 5 марта 2020 г. № 11-П. ↑

28. См., например, абзац первый п. 5 описательно-мотивировочной части Постанов­ления КС РФ от 20 апреля 2009 г. № 7-П. ↑

29. См., например, абзац второй п. 2 описательно-мотивировочной части Постанов­ления КС РФ от 25 апреля 2018 г. № 17-П. Формальный аспект, как видно, предпола­гает определенность и конкретной нормы, и регулирования в целом (см.: Пресняков М.В. Правовая определенность как системное качество российского законодательства // Журнал российского права. 2009. № 5. С. 34). Выделяются также и иные классифика­ции. Например, достаточно традиционным является деление на внешнюю (определен­ность формы) и внутреннюю определенность (определенность содержания) (см.: Де­мин А.В. Принцип определенности налогообложения: Монография. М.: Статут, 2015. С. 16 и сн. 2). ↑

30. См., например, абзац пятый п. 2 описательно-мотивировочной части Постанов­ления КС РФ от 14 апреля 2008 г. № 7-П. ↑

31. Демин А.В. Указ. соч. С. 23—27; Губаева Т.В. Язык и право. Искусство владения словом в профессиональной юридической деятельности. М.: Норма, 2004. С. 40-49; Власенко Н.А. Разумность и определенность в правовом регулировании: Монография. С. 105-110. ↑

32. См.: Кузнецова О.А. В пользу кого взыскивается штраф, или роль запятой в граж­данском праве // Седьмой Пермский конгресс ученых-юристов (г. Пермь, 18-19 ноября 2016 г.): Сборник научных статей / Под ред. В.Г. Голубцова, О.А. Кузнецовой. М.: Ста­тут, 2017. С. 247-253. ↑

33. Соболева А.К. О некоторых лингвистических и экстралингвистических пробле­мах конкретизации законодательства // Конкретизация законодательства как техни­ко-юридический прием нормотворческой, интерпретационной, правоприменитель­ной практики: материалы международного симпозиума (Геленджик, 27-28 сентября 2007 года) / Под ред. В.М. Баранова. Н. Новгород: Нижегородская академия МВД Рос­сии, 2008. С. 384-385. ↑

34. Поленина С.В. Конкретизация как метод законотворчества в Российской Феде­рации // Конкретизация законодательства как технико-юридический прием нормот­ворческой, интерпретационной, правоприменительной практики: материалы между­народного симпозиума (Геленджик, 27-28 сентября 2007 года) / Под ред. В.М. Бара­нова. С. 35. ↑

35. См., например, абзац первый п. 8 описательно-мотивировочной части Постанов­ления КС РФ от 25 февраля 2019 г. № 12-П. ↑

36. Пункт 49 описательно-мотивировочной части Постановления ЕСПЧ от 26 апре­ля 1979 г. по делу ««Санди Таймс» (« The Sunday Times») против Соединенного Королев­ства» (жалоба № 6538/74). ↑

37. Black H.C. A Law Dictionary Containing Definitions of the Terms and Phrases of Ameri­can an English Jurisprudence, Ancient and Modern. 2nd ed. Lawbook Exchange, 1995. P. 1181. ↑

38. Абзац первый п. 35 постановления Пленума ВС РФ от 25 декабря 2018 г. № 50 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свой­ствами». ↑

39. Нешатаева Т.Н. Указ. соч. С. 67—68. ↑

40. В одном из своих старых решений КС РФ явно указал на определенность зако­на (наряду с его стабильностью) как на свойство (признак) последнего: «Только закон в силу его определенности, стабильности, особого порядка принятия может предоста­вить налогоплательщику достоверные данные для исполнения им налоговой повин­ности» (абзац шестой п. 3 описательно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 11 ноября 1997 г. № 16-П). В другом деле Суд установил, что в одном из положений закона, предусматривавшего создание совещательного органа, «не указаны орган или должностное лицо, которые его формируют, т.е. фактически не установлен адресат, обя­занный создать такой орган. Следовательно, [данное] положение… лишено формальной определенности и нормативно-обязывающего содержания, а потому может рассматри­ваться лишь как имеющее рекомендательный характер…» (абзац двенадцатый п. 12 опи­сательно-мотивировочной части Постановления КС РФ от 20 июля 1999 г. № 12-П). ↑

41. Connally v. General Construction Co., 269 U.S. 385, 391 (1926); см. также: Султанов А.Р. Европейские правовые стандарты, уроки истории и правоприменительная практика. С. 155. ↑

42. Рясина А.С., Подгорная Ю.А. Технико-юридические проблемы правотворческо­го формулирования оценочных понятий // Юридическая техника. 2012. № 6. С. 436. ↑

43. Г.Л.А. Харт в связи с этим писал: «…Нам не следует лелеять надежду на то, что возможна, даже в идеале, концепция правила настолько разработанного, что вопрос о том, применимо оно или нет к конкретному случаю, был бы разрешен заранее. Если говорить кратко, причина в том, что необходимость данного выбора присуща нам, по­скольку мы люди, а не боги» (Харт Г.Л.А. Понятие права / Пер. с англ. Е.В. Афонасина, М.В. Бабака, А.Б. Дидикина и С.В. Моисеева; Под общ. ред. Е.В. Афонасина и С.В. Мо­исеева. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007. С. 132). М.В. Бабака, А.Б. Дидикина и С.В. Моисеева; Под общ. ред. Е.В. Афонасина и С.В. Мо­исеева. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007. С. 132). ↑

44. Maxeiner J.R. Op. cit. P. 45-49. ↑

45. Ibid. P. 45. ↑

46. Варламова Н.В. Типология правопонимания и современные тенденции развития теории права. С. 124. ↑

47. Тарибо Е.В. Судебный конституционный нормоконтроль: осмысление российско­го опыта: Монография. М.: Норма, 2018 (СПС «КонсультантПлюс»). ↑

48. Власенко Н.А. Неопределенность в праве: природа и формы выражения // Журнал российского права. 2013. № 2. С. 36, 38, 43. ↑

49. Баранов В.М. Определенность и неопределенность как свойства и средства право­вого регулирования // Определенность и неопределенность права как парные катего­рии: проблемы теории и практики: Материалы XII международной научно-практиче­ской конференции: В 3 ч. / Отв. ред. В.М. Сырых, В.Н. Власенко. Ч. I. С. 112. ↑

50. Рясина А.С. Оценочные категории как прием юридической техники // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Право. 2011. № 40(257). С. 26. ↑

51. Там же; см. также, например: Власенко Н.А. Неопределенность в праве: природа и формы выражения. С. 37-38. ↑