Социальная философия американского либертаризма в своих основаниях представляет собой деформированный «фрагмент» идеологии исторически развившегося классического либерализма, который уже не соответствует изменившейся экономике капитализма и поэтому приобретает консервативную функцию. Будучи формой идеологической апологии капитализма эпохи свободного предпринимательства и свободного от государственного вмешательства буржуазного рынка, либертаризм отказывается признать необратимый характер движения американского общества к государственно-монополистическому регулированию экономики^[1].

Либертаризм заявляет о себе как о наследнике классической либеральной традиции, от которой отказались «новые» либералы. Действительно, при анализе на уровне идеологических лозунгов и деклараций, требующих защиты принципов laissez faire и свободы экономического индивидуализма, кажется, что либертаризм и классический либерализм тождественны. Однако фактически в либертаризме воспроизводится лишь внешняя форма классического либерального противопоставления свободного рынка государственному вмешательству. Подлинный социально-политический и экономический смысл этого противопоставления здесь существенно иной, потому что различны функции свободного рынка в условиях раннего рыночного капитализма и современного государственно-монополистического капитализма.

Либертаризм «забывает», что сегодня рыночному идеалу противостоит не феодально-бюрократическая организация производства, а система государственно- монополистического капитализма, с одной стороны, и реальный социализм — с другой. Более того, идеологи либертаризма утверждают, что между государственно- монополистическим капитализмом и социализмом практически нет различий — оба они противостоят рыночному капитализму. Защита архаичных раннебуржуазных механизмов и функций свободной рыночной конкуренции в условиях современной капиталистической концентрации производства и настойчивое стремление удержать уходящие из-под ног экономические позиции — все это придает социальной философии либертаризма консервативно-ностальгический оттенок.

В политическом плане наиболее характерные особенности либертаризма выявились уже в 30-х годах и выразились в приверженности реакционной буржуазии, объединенной в Национальной ассоциации промышленников, экономическому индивидуализму, рыночному регулированию. Однако потребовалось определенное время, чтобы либертаристские идеи смогли получить более или менее развернутое обоснование.

В 1944 г. почти одновременно в Англии и в США была опубликована небольшая работа австрийского эмигранта-экономиста Ф. Хаека «Путь к рабству», в которой развивались идеи, вскоре ставшие основополагающими постулатами социальной философии либертаризма. Основные идеи Хаека сводились к следующему: любое планирование экономики и вмешательство государства ведет прямо к политической диктатуре; дилемма заключается в следующем: планирование (тирания) или конкуренция (свобода); любой коллективизм тоталитарен; единственный выход — вернуться к индивидуализму и классическому либерализму, принципам свободной конкуренции и индивидуальной предпринимательской инициативы.

В США книга Хаека встретила бурный и восторженный прием в тех кругах буржуазии, которые были недовольны «новым курсом» и той ролью, которую взяло на себя американское государство. Восторженные американские рецензенты сравнивали ее по влиянию и значению с трактатом Дж. Ст. Милля «О свободе» и с памфлетом Т. Пейна «Права человека». Примерно в это же время не меньшую известность в США приобрела работа другого австрийского экономиста-эмигранта, учителя Хаека — Л. Мизеса. Его книги — «Всемогущее государство» и «Бюрократия» — развивали сходные идеи.

Л. Мизес оказался еще более прямым и последовательным сторонником свободного рынка, чем Хаек. Он сформулировал такую альтернативу: свободный рынок или «хаос», объявив принципы незыблемости частной собственности и свободного рынка «фундаментом цивилизации».

Ф. Хаек и Л. Мизес единодушно выступили против государственно-бюрократического контроля над бизнесом, против государственно-монополистического регулирования экономики, считая их прямой дорогой к «социализму» и «тоталитаризму», подрывающей фундаментальные устои капиталистической собственности. Восторженный прием этих идей наиболее реакционными кругами американского бизнеса, расценившими их как «капиталистический манифест», объяснялся прежде всего тем, что в них они увидели идеологическую программу наступления как на саму политику социального маневрирования, утвердившуюся в США со времен «нового курса», так и на рабочее и профсоюзное движение. В послевоенный период одним из активных пропагандистов либертаристских идей в Америке стал публицист Ф. Чодоров, считавший себя прямым наследником классического либерализма А. Смита и социал- дарвинистского учения У. Самнера. Наконец, в 1947 г. была создана международная либертаристская организация, существующая и по сей день, — «Общество Мон Пелерин». В принятой обществом декларации утверждалось: «Центральные ценности цивилизации находятся под угрозой. На огромных пространствах основные условия человеческого достоинства и свободы уже исчезли. На остальных они находятся под постоянной угрозой в силу развития современных тенденций политики. Позиция индивида и добровольных групп все в большей степени подрывается распространением деспотической власти»^[2]. Не особенно заботясь об объяснении истоков этой «деспотической власти», либертаристы усматривали ее в таких коренным образом противоположных феноменах, как социалистическое государство и государственно-монополистический капитализм.

Господствующим в идеологии либертаризма является ощущение трагических перемен в привычном, «безупречном» строе жизни. Призывая отказаться от любого государственного вмешательства и предоставить полную свободу «игре» рыночных сил — для «доказательства» эффективности возврата к рыночным механизмам экономического регулирования, — либертаристы ссылаются на послевоенное «экономическое чудо» Западной Германии, сознательно замалчивая роль американских капиталовложений в этом процессе.

Здесь мы сталкиваемся с характерной особенностью всех форм консервативной идеологии — склонностью к поиску заведомо упрощенных рецептов выхода из критических и кризисных социальных ситуаций. Консерватизм — это вообще особая реакция буржуазной идеологии на сложность и неразрешимость острых социальных проблем и стремление вынести эти проблемы «за скобки», отказаться признавать их существование, не замечать их^[3].

Сознательно закрывая глаза на исторически необратимый характер происшедших в американском обществе изменений, либертаризм выдвигает заведомо нереализуемую на практике консервативную утопию свободного рынка. Характерной его особенностью является предчувствие чуть ли не грядущего светопреставления, которое неминуемо произойдет в том случае, если будет продолжаться государственное вмешательство в экономический процесс.

Склонность либертаристов к моралистике воплощается в делении всего мира на «черную» и «белую» половины— добро и зло, истину и ложь в их абсолютном противопоставлении^[4]. Причем ощущение своей нравственной правоты и этического превосходства либертаризм связывает с обоснованием консервативного социального идеала — рыночной стихии свободного предпринимательства как якобы единственно соответствующей человеческой природе, как абсолютного морального идеала. Более того, согласно либертаризму, символом «истинной» морали является долларовый знак, указывающий на предпринимательский «успех». Переход к государственному регулированию воспринимается им как извращение незыблемого «естественного порядка», который соответствует высшим нравственным нормам. Таким образом, идеи А. Смита о «естественности» капиталистического уклада и свободной рыночной конкуренции либертаризм использует в ином идейно-политическом контексте — как аргументы против установившейся в США системы государственно-монополистического капитализма.

«Единственный путь назад к процветанию и экономическому благоденствию — это путь от коллективизма к свободе. Рыночная экономика, освобожденная от государственного вмешательства, является не только единственно моральным решением для Америки и всего остального мира, но и единственно практическим путем восстановления экономического здоровья и процветания»^[5]. Следует подчеркнуть, что сам-то «рынок», о котором толкуют либертаристы, это отнюдь не реальные рыночные механизмы регулирования экономики, которые господствовали в США до «нового курса» и которые в той или иной степени сохранились и сегодня. Их идеал рынка представляет далекую от действительности нормативную идею.

Утопичность и консервативный характер идеала свободного рынка отчетливо видны также и в трактовке проблемы образования монополий. В целом отношение либертаризма к этому вопросу неоднозначно: с одной стороны, он как бы ощущает тенденцию капиталистического рынка к монополизации, а с другой — резко противится и осуждает любое государственное вмешательство в экономическую стихию рынка, в том числе и в форме создания государственной монополии. Из критики государственно-монополистического капитализма вытекает столь же негативное отношение и к «большому бизнесу», связанному с государственным аппаратом. Эта особенность либертаризма связана с тем, что в своей социально-классовой ориентации это прежде всего идеология консервативных слоев мелкой и средней буржуазии, не имеющей связей с государственным сектором и поэтому рассматривающей любое государственное вмешательство как посягательство на свои интересы и привилегии.

Так, известный теоретик либертаризма Дж. Хосперс различает «насильственные» (т. е. государственные) и «ненасильственные» (т. е. частные) монополии и, осуждая первые, в принципе одобряет существование вторых. Д. Фридмен предлагает более развернутую дифференциацию типов монополий^[6]. Первый тип — «естественная» монополия, представляющая собой специфическую реакцию самого рынка, причем она в принципе сохраняет «потенциальную конкуренцию». Напротив, второй тип монополии — «искусственная монополия» — стремится к контролю над свободным рынком и к ликвидации конкуренции в целях получения максимальных монопольных прибылей и выгод там, где для возникновения «естественной» монополии не существует «объективных» условий. Поскольку главный мотив рынка — достижение максимальной прибыли — является его объективным законом, который реализуется через «субъективную» деятельность стремящихся к прибыли и организующих для этого монополии предпринимателей, постольку либертаристское деление монополий на «естественные» и «искусственные» предназначено лишь для формального примирения исходных абстрактных постулатов с конкретной реальностью современного капиталистического производства. Наконец, третьим типом монополий, воплощающим в себе максимум «зла», оказывается именно государственная монополия.

В конечном счете апелляция либертаризма к чисто экономическим механизмам рыночного регулирования ставит под вопрос статус политики как самостоятельной сферы общественной жизни. Непризнание самостоятельности политики в либертаризме связано с критикой регулирования экономики через целенаправленное политическое действие. Политика в тенденции вообще лишается самостоятельного значения и наполняется вульгарно-экономическим содержанием. В данном случае либертаризм опять-таки упрощает и огрубляет соответствующие представления классического буржуазного либерализма, который уделял значительное внимание обоснованию легальных и конституционных механизмов политики. Для последнего требование свободы рынка было призывом к борьбе за права п свободы, которых было лишено третье сословие, тогда как для либертаристов — это прежде всего призыв к защите и охране уже достигнутых частнособственнических привилегий от идущих снизу требований демократического характера.

1. Идеология либертаризма составляет программную основу политической деятельности так называемой либертаристской партии, входящей в число «третьих» партий в США. Либертаристская политическая группировка первоначально сформировалась на крайне правом фланге республиканской партии, но уже вскоре вышла за рамки двухпартийной системы и образовала в 1971 г. собственную партию. Кандидатом в президенты США в 1972 г. от либертаристской партии был профессор философии Дж. Хосперс, в 1976 г. — Р. Макбрайд, собравший незначительное число голосов, несмотря на щедрую финансовую поддержку некоторых консервативных кругов буржуазии. В 1980 г. кандидатом в президенты США либертаристская партия выдвинула Э. Кларка, адвоката нефтяной компании. В предвыборной программе либертаристов содержатся такие противоречивые призывы: ликвидировать государственную систему образования и передать ее в частные руки, отменить антитрестовское законодательство, значительно сократить налоги (главным образом на недвижимость), ликвидировать минимальные ставки заработной платы, узаконить потребление наркотиков и т. п. ↑
2. Цит. по: Essays on Hayek. Ed. by Machlup F. Hillsdale, 1976, p. XII. ↑
3. Упрощенчество — отличительная черта либертаристской консервативной утопии свободного рынка. В одной из своих работ, «Конституция свободы», Хаек пишет, например, следующее: «Саморегулирующиеся силы рынка как-нибудь смогут приспособиться к новым условиям, хотя никто не может предсказать, как именно они это сделают». (Hyek F. The Constitution of Liberty. L. and Henley, 1976, p. 400). ↑
4. «Каждая проблема имеет две стороны — истину и ложь, а между ними всегда лежит зло», — утверждает, например, либертаристка Э. Рэнд (Rand A. Atlas Shrugged. N. Y., 1969, р. 978). ↑
5. McBride Я. A New Dawn for America. Ottawa, 1976, p. 23. ↑
6. Friedman D. The Machinery of Freedom. N. Y., 1973. ↑