Термин «консерватизм» впервые употребил французский писатель и политический деятель конца XVIII — начала XIX в. Ф. Шатобриан, сторонник консервативного романтизма, человек реакционных политических взглядов, оплакивавший в своих произведениях гибель монархии и старого аристократического общества. «Консерватор» — так Шатобриан назвал издававшийся им литературно-политический журнал, главную задачу которого он видел в пропаганде идей реставрации династии Бурбонов.

Воззрения Шатобриана были характерны для представителей англо-французской послереволюционной философии и деятелей феодально-консервативной реставрации, которые, по словам К. Маркса, «не скрывали, что для того, чтобы вернуться к политике доброго старого времени, следует восстановить добрую старую собственность, собственность феодальную, собственность моральную. Всем известно, что монархическая преданность не может обойтись без десятины и барщины»^[1].

Таким образом, первоначально понятие «консерватизм» вошло в философский и политический лексикон как обозначение идеологии феодально-аристократической реакции на французскую буржуазную революцию. Эта реакция выражала прежде всего интересы земельной аристократии и крупной торговой буржуазии и выступала с защитой сметенных революцией общественных устоев и с критикой идей Просвещения «справа».

Ее представители направили острие своей критики против концепций «общественного договора» и «естественных прав» индивида, выдвинутых просветителями и выражавших требования освобождения личности от сдерживающих рамок и условностей феодального общества. В просветительском «культе разума» они усматривали анархическое и социально опасное начало, которому надлежит противопоставить силу религиозной традиции и веру в божественный промысел.

Политическая программа феодально-аристократического консерватизма обосновывала незыблемость дворянско-клерикальных привилегий, категорически отвергала принципы буржуазной демократии, республиканского правления, конституционализма. Феодальное государство воспринималось здесь как естественно, «органически» возникшая большая «семья», возглавляемая монархом, который обладает всеми привилегиями «отцовской власти», в свою очередь идущей от божественного завета.

Даже краткое знакомство с обстоятельствами и особенностями формирования идеологии европейского консерватизма XVIII—XIX вв. позволяет проследить, как возникает та или иная разновидность консервативной идеологии, какие функции она выполняет. В данном случае идеи и представления, порожденные феодальным способом производства, заимствовались сторонниками послереволюционной консервативной философии, но при этом подвергались определенной переакцентировке и деформации. Это обусловливалось введением некоторых новых идейных мотивов, вытекающих из конкретных идейно-политических особенностей эпохи.

Если обратиться к добуржуазной идейной традиции, нетрудно увидеть, что идейно-политические и философские представления, порожденные феодальным способом производства, в целом были подчинены официально санкционированным морально-религиозным ценностям. Добуржуазное сознание рассматривало общество как организм, существование которого предполагает четкую функциональную связь социального целого и его частей. Основные человеческие права и обязанности воспринимаются в сословно-корпоративном духе и обосновываются незыблемой морально-правовой традицией. С этой точки зрения функционирование общественного организма должно основываться на гармоническом взаимодействии сословий, каждое из которых добровольно принимает на себя в рамках строгой общественной иерархии те обязанности, которые определены указанной традицией. В системе данных убеждений личность не осознает себя в полной мере атомизированной и самоценной индивидуальностью, а получает свои конкретные определения через свою причастность к сословию. Частная собственность не расценивается здесь как безусловное благо и ценность, она, скорее, функциональна по отношению к более общему моральному и социальному порядку^[2].

Подобные представления стали той идейной основой, на которой и возник консерватизм периода буржуазно-демократических движений. Однако, в отличие от до- буржуазной идеологии, идеология консерватизма поставила акцент на праве частной собственности, что привело к рассмотрению ее как незыблемого морального принципа и безусловного блага, а также к усилению репрессивного элемента в понимании человеческих ирав и обязанностей.

В итоге добуржуазные социальные, философские и морально-религиозные представления стали основой консервативной идеологии феодально-аристократической реакции. Внутреннее расхождение между добуржуазной идеологией и феодальным консерватизмом в конечном счете было вызвано изменением социального положения ее носителей, прежде всего аристократии, оказавшейся в ситуации, когда привычный образ жизни подвергается революционным преобразованиям.

В основе данной разновидности консервативной идеологии лежат следующие основные положения: утверждение, что человек обретает смысл своего существования не в активной общественно-политической деятельности, а во внутреннем религиозном смирении; представление об обществе как о гармонично функционирующем социальном организме; идея о том, что человек в каждом своем поступке должен не подчиняться собственным побуждениям и влечениям, а сообразовывать свои действия с существующими законами и обычаями. Из этих исходных социально-философских принципов консерватизма вытекает ряд частных положений. Среди них можно назвать следующие: общество является не «договорным», а от бога данным образованием; государство вторично по отношению к гражданскому обществу, имеющему морально-религиозную основу; политика подчинена морали; помимо законодательства обществом управляют привычки, эмоции; нации, как и люди, имеют неизменные «характеры»; человеческая природа наполнена злыми побуждениями; человеческий разум слаб и немощен; права человека подчинены его обязанностям; демократическое правление невозможно потому, что народные массы иррациональны и обязаны подчиняться элите («Глас народа — глас дьявола», как говорил английский поэт С. Колридж); элита должна вершить свою власть в соответствии с существующими в обществе традициями.

Как и либеральная идеология, консерватизм утверждает, что из прав человека главным является право собственности. Однако, в отличие от первой, он выражает готовность защищать это право куда более репрессивными мерами. Кроме того, речь идет не столько о буржуазной собственности, сколько о собственности феодальной, наследственной. Отсюда же следует и предпочтение, оказываемое представителями этой формы консерватизма аграрному образу жизни в сравнении с буржуазно-индустриальным. Перечисленные основные положения, как это показано в книге английского историка Н. О’Салливана «Консерватизм», практически однотипны в английском, немецком и французском консерватизме XVIII—XIX вв.

В XX в. в идеологии консерватизма проявляются некоторые существенно новые моменты. Она оказывается на службе у тех буржуазных кругов, которые в принципе принимают капиталистическое развитие западного общества, однако сопротивляются некоторым его современным формам; прежде всего их страшит рост социальной и политической активности широких народных масс. Происшедшее изменение социальной базы консерватизма привело к тому, что нынешние его последователи придерживаются взглядов и убеждений, которые в прошлом были объектом принципиальной критики со стороны их предшественников, а именно выступают с идеологической защитой раннебуржуазных рыночных устоев перед лицом наступления государственно-монополистического, «регулируемого» капитализма. «Главная задача консерватизма сегодня, — пишет О’Салливан, — сводится в двух словах к следующему: защищать политическую свободу и конституционное правление при помощи сохранения свободной рыночной экономики»^[3]. Такая идеологическая переориентация связана с тем, что консервативную функцию приобретает на этот раз не добуржуазная идеология, а раннебуржуазная идеология свободного рынка.

Это говорит об ошибочности существующей на Западе точки зрения, согласно которой под консерватизмом подразумевается лишь один конкретный исторический и идеологический феномен, а именно феодально-аристократическая реакция на французскую буржуазную революцию^[4]. К. Маркс и Ф. Энгельс, критикуя в «Манифесте Коммунистической партии» консервативный, или буржуазный, социализм, используют понятие консерватизма в широком смысле, имея в виду его функцию идейно-политического оправдания и стабилизации исторически изживших себя общественных структур, упрочения условий существования вытесняемых с исторической арены общественных слоев^[5].

Исходя из принципов материалистического понимания истории, консерватизм должен быть расценен как особый тип мышления и поведения тех социальных слоев, положению которых в обществе угрожают объективные тенденции социального прогресса. Консервативная функция идеологии таких общественных слоев заключается в нежелании признавать, необратимость социальных процессов, ставящих под вопрос их общественное положение.

Консерватизм воспринимает противоборство социальных сил не как проявление диалектики саморазвития действительности, а как вмешательство некоего «инородного» радикализма, подрывающего «извне» данную социальную структуру. Поэтому в своей классической форме консерватизм — это идеология, как бы «сплавленная» с данной социальной структурой, тождественная ей. Иначе говоря, консерватизм — это прежде всего сознание «статус-кво»^[6], но такого, которому реально угрожают прогрессивные общественные преобразования и сторонникам которого приходится не только защищать, но нередко и отвоевывать уже потерянное социальное «пространство».

В то же время приверженность консерватизма «статус-кво» — это, скорее, его логический предел, идеальная форма. Что же касается реальных общественных ситуаций, то, поскольку носители консервативной идеологии нередко лишаются своих в прошлом привилегированных и господствующих позиций, они, по словам американского социолога М. Селиджера, «могут оказаться отчужденными от статус-кво и стремиться к изменению общества в соответствии с образом его прошлого»^[7].

Следует заметить, что именно идея «статус-кво» (или по крайней мере возврата к нему через преодоление нынешнего состояния) как раз и отличает идеологию консерватизма от правого радикализма. В своей идеальной форме консерватизм ориентирован на сохранение стабильности данной социально-классовой структуры в соответствии с идеалами «классовой гармонии» и сглаживания общественных противоречий на основе их признания в качестве неизбежных и примирения с ними.

С учетом этих особенностей консервативной идеологии в ее внутреннем строении можно выделить как бы два пласта: во-первых, охранительный, нацеленный на стабилизацию устаревшего общества в его неизменной форме; во-вторых, направленный на устранение противодействующих социальных сил и тенденций.

Если стабильность общественного строя пока еще не встречает серьезного противодействия иных социальных тенденций, консервативная идеология будет существовать в «свернутом» виде. Если же, напротив, полная смена общественного уклада уже произошла, попытки его реконструкции в строгом смысле слова будут уже не консервативными, а реакционными.

Поэтому консерватизм в своем историческом развитии может выступать в двух различных функциональных формах: как апология «статус-кво» и как ностальгия по уже утерянным социальным привилегиям. Наиболее характерен консерватизм для ситуации острого противоборства социальных тенденций, когда старое еще не полностью сошло с исторической арены и продолжает сопротивляться новому.

Консерватизму изначально свойственны морализм и дидактика, констатирование «абсолютных», неизменных в исторической перспективе «истин». Стимул к саморефлексии, теоретизированию консерватизм получает извне, со стороны оппозиционных социальных сил, которые начинают оспаривать общественный статус его носителей и которым последние вынуждены противопоставлять в качестве контраргументов свое обоснование неизменности данной общественной структуры.

В этом смысле консервативная идеология всегда вторична, производна от каких-то иных форм идеологии, осваиваемых ею лишь после того, как они «исчерпали» изначально заданную им социальную функцию. Вторичность консерватизма проявляется и в том, что, в отличие от некоторых иных форм идеологии, он лишен единой концептуальной основы. Во всех своих проявлениях он выступает как определенный тип отношения к тенденциям социального развития, а именно как тип идейно-политической стабилизации объективно устаревшей общественной структуры.

«Устаревшая» идеология, приобретающая консервативную функцию, претерпевает необратимую деформацию, включая в себя некоторые общие и устойчивые структурные элементы, мировоззренческие принципы и представления о природе человека и общества. Среди них можно выделить следующие: мироздание подчиняется всеобщему моральному закону; человеческая природа и разум несовершенны и злы; люди изначально неравны; радикальному социальному реформаторству надлежит предпочесть уже существующие и проверенные временем общественные институты; для гармонического взаимодействия классов и социальных групп необходима строгая социальная дифференциация; охрана частной собственности является конечной нравственной самоцелью общества и т. п.

Можно выявить два достаточно устойчивых механизма, посредством которых идеология приобретает консервативную функцию и которые условно можно назвать «заимствованием» и «инверсией». В первом случае наследуются и воспроизводятся идейные элементы, ранее уже присущие какой-либо предшествующей форме консервативной идеологии, во втором случае изменяется социальная функция той или иной идеологии в новых общественных условиях.

Общность различных типов консервативной идеологии заключается в том, что в социально-классовом отношении они выражают сознание отмирающих общественных слоев. Из-за своей изначальной сплавленности с исторически изжившим себя общественным строем консерватизм как бы лишен временного «вектора», направленного в будущее. Особенность консервативного отношения к социальному времени заключается в преимущественной ориентации на прошлое. Консерватизму известен лишь один тип социально-исторической зависимости — связь с прошлым.

В таком одностороннем отношении к проблеме социального времени проявляется внутреннее противоречие консервативной идеологии, в конечном счете разрушающее ее изнутри. С одной стороны, консерватизм объявляет социальной утопией и отвергает даже саму возможность вмешательства субъекта в ход социально-исторического процесса. С другой стороны, он произвольно вводит прошлое во всем его историческом объеме в настоящее, создавая тем самым особую консервативную утопию^[8]. В итоге социальное время в философии консерватизма пластично, оно как бы «втягивает» прошлое в настоящее, но при этом проявляет удивительную «жесткость», как только речь заходит о радикальных социальных преобразованиях, ориентированных в будущее^[9]. Консерватизм не может быть односторонне отождествлен с монархической и феодально-аристократической реакцией, вместе с тем его нельзя расценивать как тенденцию к политико-идеологической стабилизации любой общественной структуры, независимо от ее объективного значения и места в социально-историческом процессе^[10].

Марксистский анализ социальной философии консерватизма основывается на дифференцированном социально-классовом понимании становления, развития и падения того или иного антагонистического общественного уклада. Важным при этом является также учет национально-исторических особенностей, которые отражаются в различных формах идеологии, опирающийся на ленинское указание о том, что «безусловным требованием марксистской теории при разборе какого бы то ни было социального вопроса является постановка его в определенные исторические рамки, а затем… учет конкретных особенностей, отличающих эту страну от других в пределах одной и той же исторической эпохи»^[11].

Ознакомившись вкратце с основными особенностями родившейся в Европе философской традиции консерватизма, обратимся теперь к Соединенным Штатам Америки.

1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 490. ↑
2. Подробнее об этом см.: Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1972. ↑
3. O’Sullivan N. Conservatism. L., 1976, р. 140. ↑
4. К. Мангейм, например, отождествляет консерватизм исключительно с эпохой конца XVIII — начала XIX в. и определяет его как «функцию одной частной исторической и социологической ситуации» (Mannheim К. Essais on Sociology and Social Psychology. N. Y., 1953, p. 98-99). ↑
5. См.: Маркс K., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 453. ↑
6. «Консерватор как бы говорит себе: мне нравится статус-кво, меня и мне подобных вполне удовлетворяет это состояние, я хочу сохранить его, я не хочу его потерять» (The Wisdom of Conservatism. Ed. by Witonsky P. New Rochelle, 1971, vol. 1, p. 21). ↑
7. Seliger М. Ideology and Politics. N. Y., 1976, p. 92. ↑
8. Именно это обстоятельство проливает дополнительный свет на возможную двойственную социальную функцию современного утопического мышления, которое может быть ориентировано как на стабилизацию существующих порядков, так и на их разрушение (см.: Баталов Э. Я. Философия бунта. М., 1973; Баталов Э. Я. Противоречия современного «левого» радикализма. «Новое левое» движение и его эволюция. — Борьба идей в современном мире. М., 1976, т. 2). На эту же двойственность обращают внимание Ю. А. Замошкин и Э. Ю. Соловьев: «Вовсе не случайно то обстоятельство, что в последние годы в качестве наиболее видных творцов утопических доктрин в области социологии выступают яркие представители антиисторизма: с одной стороны, последовательные теоретические защитники status quo, апологеты «функциональной стабилизации» существующего общественного строя, с другой — догматически последовательные представители социальной критики, со всей страстью осуждающие самый принцип функциональной организованности и структурной целостности в общественной жизни, принцип, рассматриваемый ими как главный, универсальный, все подчиняющий себе регулятор социальной жизни» (Замошкин Ю., Соловьев Э. Социальные утопии и современные массовые движения.— О современной буржуазной эстетике. М., 1976, вып. 4, с. 11). ↑
9. На эту особенность консерватизма обращают внимание и некоторые западные авторы: «Радикалу утопия видится в будущем, консерватору — в прошлом» (Fairlie Н. The Spoiled Child of the Western World. Garden City, 1976, p. 276). ↑
10. Например, Ф. Мейер утверждает, что пафос консерватизма «нацелен на восстановление традиции цивилизации. Это суть консерватизма во всех его формах, во всех обществах и при любых условиях» (Meyer F. The Recrudescent American Conservatism. — In: American Conservative Thought in the Twentieth Century. Ed. by Bucklev W., jr. N. Y., 1970, p. 76). С. Хантингтон определяет консерватизм как «систему идей, используемых для оправдания установленного социального порядка, независимо от того, где и когда он существует, и направленных против любой существенной угрозы этому порядку, независимо от того, с какой стороны она исходит» (Huntington S. Conservatism as an Ideology. — In: Political Thought Since World War II. Ed. by Stankiewicz W. N. Y., 1964, p. 357). ↑
11. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 25, с. 263—264. ↑